Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

children

Прощальное обращение Путина к русскому народу




Вдохновлённый текстом нового обращения Путина в редакции моего фейсбучного френда Аббаса Галлямова (Abbas Gallyamov)[1], решил я тоже стать спичрайтером Путина. Вот получился такой вот текст прощального обращения Путина к русскому народу.

Сам текст обращения не говорит о том, что Путин уйдёт сегодня или завтра. Но ведь рано или поздно это случится. А тут вот и текст готов.

-----------

Прощальное обращение Путина к русскому народу

Андрей Будаев (1966-2019). Владимир Путин на проспекте Сахарова, холст, масло, акрил.

Дорогие соотечественники!

Братья и сёстры!

Родные мои!

Я заболел. Кажется, заразился.

От этого, как его, от нового премьера. Или еще от кого.

Да, заболел. Тяжело болен. Я ухожу.

Может, не навсегда.

Медицина иногда бывает всесильной. Особенно, кремлёвская.

Но мало ли что.

Вот премьер вроде оклемался, но потом вот этот, министр строительства и ЖКХ вместе со своим замом. Но они ж там все друг с дружкой лобызались, ко мне лобызаться лезли. Вот и министерка по культурам тоже слегла. Так что того и гляди весь Кремль московский перезаразится. Неужели опять Казанский кремль будет рулить?

Может, я бы еще выкарабкался, но тут и усы Пескова облепились вирусом. Евойная Навка туда же!

И с Солнцеликим что-то не так.

1. И.о. президента

Покашта я решил назначить и.о.

Я решил подойти к этому со всей ответственностью, со всей серьёзностью.

Даже пригласил профессора-логопеда, который обещал научить меня произносить фамилию главного оппозиционера, как его, На… Нав…

Нет, не могу выговорить. У профессора-логопеда пока ничего не получается. Не могу выговорить, хоть ты тресни.

Мне тут называли другие фамилии: Шойгу, Собянина.

Но я же написал в своей конституции, что у нас русский народ – государствообразующий. Значит, никаких бурятов, когалымцев.

И никакого Гозмана, Шендеровича.

И вообще, кого ни взять, чувствую, передерутся мужики.

Значит, баба нужна.

Ксюша? Ксюшина мама? Валька-Стопарь?

Нет, всё – не то!

А ведь самые яркие достижения в истории связаны с теми эпохами, когда у власти были женщины.

Вспомните Клеопатру, королеву Викторию. Или вот нынешняя аглицкая королева, Лизанька, к которой я тоже как-то опаздывал.

А если взять историю нашей страны?

В какое время было у нас больше ярких достижений, геополитических успехов, чем во времена Екатерины Великой?

Скажете, она тоже – не русская?

Да, не русская!

София-Фредерика, принцесса Ангальт-Цербстская.

2. Катенька и другие

Но какая же всё-таки Катька умная женщина, как её ни называй!

Писала эсэмэски (или как они там назывались) и Вольтеру, и Жан-Жаку еще! Не тому Жан-Жаку, у которого Рубинштейна били, когда тот на моей инаугурации режим самоизоляции нарушал. Нет, другому Жан-Жаку Катька эсэмэски писала. Руссо у него хфамилиё было.

А что было после Катьки?

Какое наследство она после себя оставила?

Она же тысячи, десятки, сотни тысяч своих соотечественников за собой позвала.

- Дети мои! – говорила о своих соотечественниках, расселившихся по всей России от Курляндии до Поволжья (мне вот подсказывают, есть такая писательница, Гузель Яхина, у неё роман о соотечественниках Екатерины прям так и называется).

Потом их еще дальше переселяли. Но это уже потом было, другая история.

В каждом сельском имении свой Штольц поднимал с фейсбучного дивана своих Обломовых.

Вся промышленность на таких Штольцах держалась.

Вот, скажем, рижский завод «Этна» Питера Мартини и Виктора Гольденберга (нет, не подумайте чего, Гольденберг - настоящий немец!). Завод, переехавший потом в Нижний Новгород.

А был еще и «Русский дизель» Фельзера, тож переехавший из Риги в Нижний.

Наконец, компрессорный завод Густава Листа за Бутырской заставой, вошедший, как мне подсказывают, в анналы изящной словесности. В роман «Тридцатая любовь Марины», который потом нашисты зачем-то в унитаз у Большого театра спускали.

А еще у Густава Листа заводы прям напротив Кремля стояли: завод противопожарной техники, завод холодильного оборудования. До самого недавнего времени стояли, пока градоначальник не снёс их к чертям: завод «Красный факел», ВНИИхолодмаш.

А знаменитый завод Junkers имени Хруничева!

А транспортная инфраструктура Российской империи?

Вся она на соотечественниках Екатерины держалась.

На всю страну гремели имена барона фон дер Виза, барона фон Мекка, мостостроителя Вуллоха, построившего один из первых мостов через Волгу.

Или вот граф Петр Андреевич Клейнмихель!

Ведь не только дорогу из Москвы в Питер строил, как Некрасов о том писал. Сколько он каналов прорыл на том же пути из Питера в Москву!

Памятник ему на берегу Белозёрского канала стоит.

А рядом – канал евойного соотечественника, герцога Вюртембергского!
Вот, у англичан ничего подобного не получалось. До сих пор на Руси смеются, когда вспоминают аглицкие Епифанские шлюзы без воды между Окой и Доном!
Потом кто-то сказал на Дону два века спустя:

- Можем повторить!

Что ж, повторили. Рябой семинарист всех расстрелял, хоть с Дону выдачи нет. Никто и не помнит тех несчастных. Вот, говорят, вспоминал Платонов Андрей. Нет, не музыкант, ить музыкант у нас – это Шевчук, Юра (я это хорошо запомнил!), а тот - литератор.

И ведь не только железные дороги, каналы строили соотечественники Екатерины Великой!

Сколько, как тогда говорили, богоугодных заведений! Не то что нонешние Роттенберги!

Парки, сады, церквы, школы, санатории…

Вот, рассказывают, в городе Жуковском сохранился летний театр фон дер Виза в центре дачного поселка железнодорожников у станции Кратово.
Да что там дачный театр?! Вот я щас концерт из Большого зала консерватории смотрю. А над органом золотом прописано: «Дар фон дер Виза».

Или вот тот же завод Фельзера. Переехал из Риги в Нижний – тут же парк вокруг завода вырос. Парк «Дубки», до сих пор стоит.

Конечно, потом взаимоотношения Штольцев с Обломовыми вразнос пошли. Сначала Николай II поссорился со своим кузеном Вильгельмом. И ради чего? Ради Царьграда, который ему в «Антанте» обещали. Так потом Ульянов похерил все договоренности! А сколько англичане с французами бились за Проливы (ради русских интересов, в конечном счете бились)! Чуть ни целый год шло Ганиапольское сражение в Дарданеллах! И австралийцы, и новозеландцы там участвовали (как поданные Её Величества). А Николай лишь одну канонерку на недельку с острова Корфу пригнал!

А что потом тот грузин вытворял, которого коммуняки эффективным менеджером называют!

Поначалу Рябой дружил с соседями. Танковую школу в Казани для них открыл, школу лётчиков в Липецке (когда «Антанта» им запретила авиацию и танковые войска иметь).

Хотя что проку? Кто там к власти у соседей пришел? После того  как Троцкий-Бронштейн решил революцию в Германии устроить?

Страшно вспоминать!

3. Внешнее управление

В общем, к чему я веду?

Мне сегодня предлагали назначить в качестве и.о. какого-нибудь внешнего управляющего. Говорили мне про Трампа, которого мы дружно выбрали президентом в Штатах. В Думе с шампанским поздравляли.

Говорили мне и про Макрона, про какой-то пакт Макрона-Меркель, о котором то и дело рассказывал Белковский.

Но я вот решил остановиться на второй составляющей этого тандема. На Ангельке Меркель.

Пусть она считает меня чуть ли не сумасшедшим. В Минске так смотрела на меня, что казалось, просто прибить готова. Всем шептала, что с головой у меня беда. На саммитах стороной обходила. Да так, что потом со мной никто за один стол сесть не захотел. Ну, когда я со своим термосом приезжал.

Я, честно говоря, перепугался тогда. От наших стартовых площадок тот саммит далековато был. Скрутят, упакуют и – здравствуй, Гаага!

Я успокоился, лишь когда мы два крейсера с Тихоокеанских учений отозвали, меня вроде как охранять приплыли к берегам Австралии.

4. Ангела Меркель


Путин-Меркель. ФОТО: Википедия

Конечно, Ангелька сама сейчас важный пост занимает. Но сколько можно ей там сидеть? Сколько сроков? Кажется, побольше, чем у меня. Может, стоит ей в отставку пойти и сюда приехать? Пусть поступит на должность и.о., а там видно будет.

Представляете, какая весёлая жысть на Руси начнётся, когда вся страна покроется сетью первоклассных немецких автобанов, когда заводы вместо «газелек» Дерипаски начнут выпускать автомобили Баварских моторных заводов (Bayerische Motor Werke), когда бульдозеры на границах перестанут давить хамон с пармезаном!

На этих границах будет «безвиз», как у наших соседей сейчас!

И кто против такого щастия?

Кого вы хотели вместо Ангельки Меркель?

Димона с домиком для уточки?

Градоначальника с Тверской, с его дикими неологизмами («Триумфалка! Качели! Калужка! Калужка поехала!»)?

Раньше он токмо одно иностранное слово знал: бордюр!

Теперь так и сыплет: пандемия, карантин, обсерватор, CoViD'19, SARS CoV-2…

Так он вам не токмо вечный концлагерь с лагерными прогулками по расписанию, он и платную парковку в лесу устроит, еще и плату за воздух введёт!

5. Надолго ли?

Меня сейчас спрашивают, смогу ли я излечиться от коронавируса?

Если смогу, то когда?

Надолго ли Ангела Меркель останется в качестве и.о.президента?

Отвечу честно и прямо.

Лучше, ежели навсегда.

Что вы хорошего видели от меня за эти двадцать лет?

Какие достижения?

Мостик через пролив, под которым ни один океанский лайнер не пройдёт, который чуть ли не в три раза ниже и ỳже Босфорских?

Войны в Грузии и на Украине? Войны, после которых закрылся Рокский тоннель, тоннели между Сухуми и Тбилиси, пропала прямая дорога в Крым?

Вот, говорят, Керченский мост!

А что мост, если по нему поезд из Москвы идёт 36 часов, а через Харьков шёл девятнадцать?

Кому нужен такой хренов мост?!

А бредовая идея с Новороссией от Харькова и Донецка до Тирасполя и Одессы?

Больше десяти тыщ человек погибло, по самым скромным подсчетам из-за этого бреда!

И еще триста пассажиров, летчиков малазийского «Боинга»!

Чем история с «Боингом» закончится,  еще Б-г весть.

Пока что на Западе делают вид, что мы попали в него случайно. Но ить и козе понятно, что невозможно спутать «Боинг» на высоте двенадцать километров с заходящим на посадку в Донецк иль в Мариуполь транспортником ВСУ, у которого максимальная высота пять тыщ метров. Вон, Марк Солонин прям так и говорил: целились не в малазийский, а в русский «Боинг». Целились в борт с детьми летевшими отдыхать на Кипр. Целились, чтоб потом «расследовать» обломки на территории ЛНР/ДНР без международных комиссий, обвинить ВСУ и отправиться марш-броском на Киев.

Ну, ладно, не буду о грустном.

Страшно подумать, что я еще натворить могу, ежели в Кремль вернусь!

6. Может, навсегда?

А если внутрь страны посмотреть?

Что я сделал хорошего для вас, дорогие россияне?

Высосал всю нефть, пока она еще кому-то была нужна.

Перекачивал газ на альпийские курорты, хотя все малые города, весь Русский Север стоит без газа.

Уничтожил всю промышленность, начиная с той, что поднималась со времен Екатерины. Где тот же завод Густава Листа? Там теперь человейеики для понаехавших. Даже столовую, «где вкусно пахло борщом», снесли.

Где завод Гужона, тот, что «Серп и Молот»? Там – те же человенйники стоят. Даже архитектурный шедевр, уникальную чаеразвесочную фабрику там не спасли!

А поля подмосковных крестьян?

Страшенно смотреть на них!

Зарастают теми же человейниками, как сорняками!

Дороги, которые во времена Екатерины строили, - русские люди до сих пор по ним ездят. Вот, например, радищевская дорога из Петербурга в Москву. И мои дочки по ней рассекают. А по той, что ентот Ротенберг строил, даже с охранниками на джипах боятся ездить. Ни одного метра обочины, ни одного паркплаца, ни одного растхофа, к каким они в Европах привыкли. Остановишься, не дай, Б-г, заглохнешь, так фура, что сзади, так долбанёт, что враз сомнет тебя в лепёшку.

Кто только ентому Роттенбергу акт приёмки подписывал?!!

Ширина укреплённой ребристой обочины должна быть по ГОСТу ровно 3750 миллиметров, а не так, как в сурковской книжке, - «около нуля»!

А с другими дорогами что?

Этот, как его, Крымский мост, о нём же Лужков еще тридцать лет назад говорил. Мы его собирались хотя бы к Сочинской Олимпиаде строить. И не для того, чтобы кричать «крымнаш». Об этом тогда и речи не было! Просто чтоб туристы из Европы могли на Олимпиаду со своими кемперами, караванами ехать, как это у них принято, как они любят.

Но деньги украли.

Потом говорили про Майкопскую трассу, которая сократит путь из Ростова в Сочи чуть ли не на триста вёрст. Её еще генерал Ермолов начинал строить, но тому адыги с черкесами помешали.

Так построили лишь кусочек с гулькин нос от аэропорта в Адлере до моей резиденции у Бочарова ручья. Стыд и срам! Стыдно людям в глаза смотреть!

Мостостроителей туда еще Екатерина завозила. Из запорожских казаков, станица так и называется - Мостовская! Потомки тех мостостроителей теперь лишь помидоры в трехлитровые банки закатывают. «Мостовские соки» - так и называются.

Деньги на Майкопскую трассу, вестимо, тоже украли.

Так что пусть лучше Ангелька Меркель в качестве и.о. нашими делами заправляет.

А в каком я бункере, даже не спрашивайте!

Может, покашта в уютненьком на Валдае, может, в Ново-Огарёве, где уже давно про Нидерландский спецназ по версии Белковского говорят?

Нет, не скажу!

Ежели прижмёт, уеду в самый недоступный, в самый дальний бункер. В тот, что спрятан в недрах горы Яман-тау. Самая высокая гора на Урале. Там и все мои коллеги со своими чадами, домочадцами, холуями поместятся (бункер на 350 тыщ мест!). Будем вместе переживать трудные времена.

Всё, что мог, я сделал для вас, дорогие мои!

После того как Рогозин сел в лужу с Илоном Маском, оставаться уже не могу, не в силах.

Терешковскую конституцию можете называть теперь Евангелием от Владимира. Там всё прописано: как жить дальше, как молиться, на что надеяться.


"Я ухожу!" ФОТО: Кирилл Кудлявцев, AFP

Ну, а вы тут оставайтесь покамест, дети мои!

Полный текст прощального обращения опубликован 05-июгня-2020 в журнале "Континент" (Бостон, штат Массачусэтс, США)
children

Россия во мгле

Кажется, еще совсем недавно пели на улицах Москвы:
«Как упоительны в России вечера,
Любовь, шампанское, закаты, переулки
Ах, лето красное, забавы и прогулки…
Как упоительны в России вечера!»

Только вот с тех пор закаты как-то потускнели, скукожились.

Когда не так давно я жил в Амстердаме, заметил, что закаты наступают гораздо позже, а вечерние сумерки продолжаются летом чуть ли не до полуночи. Вот они где, упоительные русские вечера! Каждый русский концерт, вернисаж, литературный вечер заканчивался долгой дорогой к дюнам, где и продолжались долгие разговоры о русском искусстве, о русской поэзии.

И Москва ведь тоже – морской порт, порт пяти морей со своими дюнами. Расположенное к северу от Москвы Иваньковское водохранилище раньше так и называли - Московским морем. Даже станция такая есть. Есть и моря поближе, правда, поменьше.
Чем вам не море Химкинское или Клязьминское, Пироговское водохранилище?
А Мякининская пойма? Или Строгинская в самой Москве?

Но ехать к «морю» приходиться, стоя в долгих московских пробках. Выехали после работы, приехали, а перед глазами…
Да ничего перед глазами уже нет на морском берегу!
Глубокая ночь! Ни зги не видно!
В самый длинный летний день (21-го июня) закат на Москве-столице – в 21:14.
В конце июня (27-го) – как в программе «Спокойной ночи, малыши!», ровно в 20:45!
Сегодня – уже в 19:58.


26 июля 2017 года, 20:28. Начинается закат на Пироговском водохранилище.
ФОТО: Наташа Монастырская

Стоит куда-то выбраться вечером, так тут же вас настигает закат. Даже в самые упоительные летние вечера. Почему так?

Краденое солнце

Недавние разговоры чиновников (как федеральных, так и местных) по поводу передвижек стрелок туда-сюда, все они были какими-то умозрительными, не подкрепленными никакими расчетами.

Среди моих читателей надеюсь, нет таких, кто считает, что Солнце крутится вокруг Земли несмотря на результаты опроса ВЦИОМа, который не уточняет, стоит ли Земля на трех слонах или на одной черепахе. Среди читателей, наверное, есть и те, кто изучал в школе запрещенную ныне (отмененную) астрономию. Так что они знают, что Земля вращается вокруг своей оси, отчего происходит смена дня и ночи. И еще вращается вокруг Солнца по эллипсоидной орбите с постоянным наклоном оси, отчего происходит смена сезонов, когда полярную ночь на полюсах сменяет полярный день.

У нас еще пели, что ночь в июне только шесть часов. Отголосок северных белых ночей, полярного дня на Северном полюсе.

Пейзане Средневековья знали, что полдень наступает, когда солнце – в зените. А полночь – через 12 часов. Ночь в июне у них начиналась в девять вечера и заканчивалась с первыми петухами – в три. Жители европейских мегаполисов привыкли к тому, что если ночь в июне – шесть часов, так с полночи до шести утра. Универсальное координатное время (Universal coordinated time), поделившее поверхность глобуса на пояса с интервалом в 15 градусов (360/24 = 15), с передвижкой на летнее время, придерживается именно этих традиций
Но вот темнеть на Москве-столице с некоторых пор стало подозрительно рано.

Вспомним школьную геометрию!

Поясное время рассчитывают, поделив поверхность глобуса на 24 сектора, начиная от нулевого меридиана в Гринвиче.
Как часто должны меняться пояса, чтобы вечера были упоительными?

Разделим дугу на наших широтах на 24 части и рассчитаем длину часового пояса. Легче всего это сделать для широты Санкт-Петербурга (60o сев.широты). С младших классов помним, что катет, лежащий против угла в 30o, в два раз короче гипотенузы. Значит, радиус окружности для широты в 60o будет в два раза меньше радиуса Земли. Конечно, никто из нас не помнит, чему равен радиус Земли. Но зато все помнят длину экватора! Как взглянут на спидометр, отсчитавший 40 тысяч, так сразу представляют себя кругосветными путешественниками.

Поскольку длина окружности С = 2πR, радиус Земли
R = C/2π

Радиус широтной дуги на уровне Петербурга
RSPb = R/2 = C/4π
Длина дуги на широте Питера
CSPb = 2πRSPb = C/4π = C/2 = 20000км

Соответственно, длина часового пояса на питерской широте
CSPb-1 = C/(2*24) = 20000*24 = 833км

Вот!
Через каждые 833 километра один часовой пояс должен меняться другим! Тогда и будут упоительными в России вечера!

Для вертикали власти удобнее, чтобы часовых поясов было как можно меньше. В советское время, когда секретарю обкома КПСС удавалось победить астрономию и приблизиться к Москве, этому радовались и подданные такого «князька». Ведь жизнь зависела от телевизора, привязанного к девятичасовой программе «Время». Постепенно в России скукоживался часовой пояс UTC+4, который полностью исчез в 2008 году, когда ставший президентом Дмитрий Медведев окончательно победил астрономию.
Какие уж тут вечера?!
В коммунистическом Китае вообще нет часовых поясов. Все живут по пекинскому времени. И русские Харбин, Порт-Артур, и маньчжурские городки на Амуре, из окон которых видны кварталы Хабаровска. И киргизские аулы, с которых виден казахский город Дустык (Дружба, как назывался в СССР городок  на советско-китайской границе), все они живут по пекинскому времени, в соответствии с директивами Коммунистической партии Китая, хотя поясная разница между крайне западными и восточными точками Китая составляет минимум 4 часа.
Для сравнения – на территории Соединенных Штатов и Канады можно насчитать семь часовых поясов: четыре - на континенте, from sea to shining sea, плюс Аляска, Алеуты и Ньюфаундленд. Когда-то семь поясов было и в Европе. С медведевскими реформами осталось пять. В России давно пропал пояс UTC+2 , а с 2008-го года и UTC+4 (последний кое-где теперь восстановлен).

Сейчас телевизор практически никто и не смотрит. Так что насилие над природой с отменой поясов, как в Китае, никому не нужно.
Где же должен заканчиваться часовой пояс с московским временем?
И к какому меридиану должно быть привязано московское время, чтоб вечера были упоительными?


Карты с географической сеткой координат сейчас – большая редкость. На широте Петербурга дорог в широтном направлении, по которым можно было бы измерить километраж, практически нет, так что надо будет перейти к расчетам по Москве, а тут уж геометрией младших классов не обойтись.
Урок тригонометрии

Радиус широтной дуги для любой широты α определяется как rα = Rcosα

Для Москвы
RM = Rcosα = Rcos55o = (C/2π)cos55o

Взяв в руки калькулятор (или таблицы Брадиса, у кого сохранились), можно вычислить длину широтной дуги для Москвы
СМ = 2πRМ = (C/2π)cos55o = Ccos55o = 22943км

Наконец, длина часового пояса на широте Москвы
CМ1 = Ccos55o/24 = 956км

То есть, через каждые 478 км (CМ1/2 =  (Ccos55o/24)/2 = 956/2 = 478 км) от поясного меридиана время должно переходить уже к следующему часовому поясу. А не через 1600 вёрст, как подчас в России!

Принятое в Москве время отсчитывается от Пулковского (питерского) меридиана (30ов.д.). В наших широтах этот меридиан проходит через Витебск, Оршу. Почти 500 вёрст от Москвы. Что это означает? Значит, за западными окраинами Москвы (478км от Орши, стоящей на Пулковском меридиане) время уже должно отсчитываться по следующему часовому поясу, Волжскому (45ов.д.). То есть, по  меридиану, который проходит через Саранск, Пензу, Волгоград (в московских широтах – райцентр Лысково Нижегородской области).

За Набережными Челнами (52.5о) – переход к следующему часовому поясу, UTC+5. Бурановские бабушки, однако, еще недавно жили там по московскому времени. Сейчас Ижевск приблизили к поясному, но лишь на один час, а не на два, как следовало бы.

Расстояние от Орши (пулковского меридиана) до многострадальной Бугульмы, где в сорокинской «Теллурии» два кентавра-мутанта с пёсьими головами варили суп из головы смелого татарского воина, павшего в битве с салафитами под Бугульмой на границе Великой Тартарии и Башкирского царства, ровно 1600 километров. Территория двух часовых поясов с переходом на третий, на которой тем не менее сохраняется одно и то же московское время!
Мост через пограничную речку Ик там считают самым длинным в мире. Ехать по нему надо ровно два часа! Но это удобно лишь алкоголикам. Утром едут за водкой в Туймазы, где ее начинают продавать на два часа раньше, а вечером те, кому не хватило, едут в окрестности Бугульмы, где её продолжают продавать еще два часа.

Что же происходит к востоку от Москвы?
В Нижнем Новгороде закат в конце июля (27-го) - в 20:24, в Казани – в 20:01, а в многострадальной Бугульме, там, где два кентавра-мутанта с пёсьими головами (ну и так далее) - в 19:41.
Сегодня же летний день заканчивается в Нижнем Новгороде в 19:34, В Казани – в 19:12, в многострадальной Бугульме – в 18:53.
Вот приехал с буровой татарский нефтяник Ралиф. Вернулся с нефтепромысла и его приятель, трубоукладчик Вагит. Сажу, копоть смыл под душем Ралиф с Вагитом, захотели они съездить с девчатами на озеро Кандры-куль (или еще на какой-нибудь «куль», как там озёра зовутся), глянули в окно, а там – темень, как у Чуковского в сказке «Краденое солнце».
- Татар любить надо, а не обижать! – говорил Путин, приезжая на празднование 1000-летия Казани.
А как тут не обидеться, когда лето – короткое, холодное, да еще украден минимум час времени (у бурановских бабушек до недавнего времени целых два часа крали)?

Время, вперёд!

Для сравнения: в весёлом Амстердаме закат в конце июля – в 21:41. по местному времени. Ровно на два часа позже, чем в Бугульме!
В самый короткий июньский день (21-го) закат в Амстердаме – в 22:06. Плюс еще час тянутся вечерние сумерки.
Территория Голландии, Бельгии, Испании, почти вся территория Франции относятся к лондонскому часовому поясу, но с 1940 года там живут по среднеевропейскому времени плюс час прибавляют летом.
Прибавили, и уже можно петь:
Как упоительны в Шербуре  вечера!

Действительно, в городе шербурских зонтиков солнце в июле садится в 21:54, а чуть западнее, на Атлантическом побережье, в портовом Бресте, - в 22:01. А в самую короткую ночь (21 июня) – в 22:23. С учетом сумерек там светло до полуночи. Естественно, восход Солнца в этот день во французском Бресте не в три часа, как в Москве (кому это нужно?), а в 06:16.


Карта поясного времени в Европе с отсутствующем на территории России поясом UTC+2 и исчезнувшим после 2008 года поясом UTC+4 (позднее был возвращен отдельным регионам)

Как мы подсчитали выше, поясное время должно меняться через 478 км от каждого поясного меридиана. И отметили, что 478 км от пулковского – это западные окрестности Москвы (Одинцово, Красногорск), за которыми время должно отличаться на один час от питерского. То есть в Московской, Владимирской, Нижегородской области, в Татарстане и в других регионах к востоку от Москвы время должно сдвигаться на один час вперёд.
Недавно в некоторых городах вернулись к поясному времени UTC+4 (которое было ликвидировано в 2008 году указом Медведева), но не во всех. Лишь в Самаре, в Астрахани, в Ульяновске и в Ижевске (который реально живет уже в поясе UTC+5). А еще ведь и летнее время отменили!

На заре индустриализации академики, учившиеся еще в царских гимназиях, понимали, что ночь с полуночи до шести для городского стиля жизни гораздо лучше, чем с девяти вечера до трех утра. На всей территории СССР время специальным декретом Совнаркома сдвигалось на час вперед. Его так и стали называть: «декретным».
- Что ж это, даже Солнце по ихним декретам ходит? – возмущались зэки из «Одного дня Ивана Денисовича», пытаясь в лагере определить время по солнцу.
Впрочем, тут они зря возмущались. Зачем горожанину нужен рассвет в три, если вечером он не сможет выехать за город из-за наступившей темноты?
Вот если бы комиссары Совнаркома догадались еще и летнее время ввести, вот тогда бы и наступили упоительные в России вечера, а ежедневный вечерний отдых на море в Москве (которая порт пяти морей!) перестал бы быть фантазией.

С учетом необходимой привязки Московской области к волжскому часовому поясу (UTC+4) и с переходом на летнее время, как это сделано во всём мире, закат на Москве-столице сегодня должен наступить (с учетом летнего времени) не в 19:58, а в 21:58! Чувствуете разницу?
А в самую короткую ночь летний день должен продолжаться до 23:14 (а не до 21:14, как сейчас)!
И вот они, упоительные в России вечера!

Кому-то это покажется неважным, но в нынешнее короткое лето, которое собственно, только начинается (сегодня и завтра – два самых теплых денёчка, с температурой +31/32’C), каждый светлый час на вес золота!


Примечание

Кто-то скажет, что Питер, Смоленск и Новгород должны жить в одном поясе с остальными городами европейской части России. Что ж, если так, то их переход в соседний часовой пояс (как то было во Франции, Бельгии, и Голландии в 1940-м) будет им только на пользу.
Сегодня в Смоленске восход Солнца – в 05:33, заход – в 20:17.
Если город перейдет в соседний часовой пояс да еще и на летнее время, восход будет в 07:33, заход – в 22:17, что гораздо больше соответствует городскому стилю жизни.
Pic_teeth

нежинки ГУЛАГа в самом центре Москвы

Как удивительно переплетается литература, искусство и события реального мира сегодняшнего дня!
Выйдя на Новый Арбат, мы можем каждый день встретиться с рассекающим по проспекту гениалиссимусом Букашевым, придуманным Войновичем в далеком 1982 году (роман «Москва 2042». В переулках Старого Арбата можете встретиться с опричниками из сорокинского романа «День опричника» (2006), продирающимися сквозь толпу в своему офису в Серебряном переулке на черных автомобилях с красно-белой полосой. Два года назад все вспоминали военно-патриотическую игру «Весна» из романа Аксенова «Остров Крым».

В конце минувшего года общественность была потрясена эпохальной выставкой «Живые? – Картахенский протокол» в московской галерее А-3, в которой авторы (художник – Ира Крупская, куратор – Андрей Мельников Гайдар) предвосхитили новое нашествие варваров в Европу и его последствия. О своей выставке Ира Крупская рассказывала в эфире одной из московских радиостанций..

И вот новая выставка - в той же галерее А-3, в Староконюшенном..
Выставка – «Снежинки» (Герасим Еузнецов).
Снежинки как символ зимнего бунта в ГУЛАГе. Символ того бунта, который проходил в лагере под зауральским городом Копейском. Впрочем, "бунт" - это взгляд со стороны вохры, нуждающийся в кавычках. То была демонстрацуия протеста, забастовка против беспредела лагерных вертуахаев. .



Протест начался осенью, 24-ноя-2012. На Седом Урале – это уже разгар зимы. Протест – на фоне падающих снежинок, на фоне уральской метели, на фоне уральских морозов.

Экспозиция проста. Черные лагерные корпуса, вышки и синее небо с падающими по нему снежинками.



А за ними…
Вот - дайджест, собранный из смообщений, поступавших из Копейска.

Зэки объявили забастовку в знак протеста против пыток, издевательств и поборов со стороны тюремной администрации. Зэки забрались на крышу, на вышку деревообрабатывающего цеха, где развесили лозунги: «Администрация вымогает $», «Пытают, унижают», «Нас 1500 человек», «Люди, помогите!».
Лозунги были видны отовсюду. Это было в «родительский» день. Родные и близкие заключенных, обеспокоенные за их жизнь и здоровье, попытались прийти на помощь, но были разогнаны ОМОНом.
Люди оставались на морозе почти двое суток, требуя справедливости.
Общественное расследование выявило случаи систематических поборов, пыток, издевательств и прочих мыслимых и немыслимых нарушений. По итогам расследований пятнадцать руководящих сотрудников колонии были привлечены к дисциплинарной ответственности. Начальник колонии Денис Механов признан виновным в злоупотреблении должностными полномочиями и получил три года лишения свободы. Правда, условно.

Это – история. А вот – сама выставка.
Цитата - из анонса к ней.
«Художник выстраивает свой нарратив, живущий по бесчеловечным законам развития формы. Видео и фотохроника событий совершает формальный круговорот: трансформируется в живопись, потом – в другую живопись, потом – в принты, объекты и, наконец, обратно в видео и скриншоты. Используемый Кузнецовым принцип микроскопа демонстрирует неисчерпаемость формы.
Этот проект – о взаимоотношении этического и эстетического. Как известно, древние часто ставили знак равенства между добрым и прекрасным, злым и уродливым. Но со временем эта стройная система взглядов стала разваливаться. Ключевые вопросы: что это меняет? И как сегодня художник может вызвать милость к падшим?»

Вопрос – риторический.
Пока шла выставка, в Челябинском областном суде шел процесс над семнадцати частниками бунта. Всем предъявлены обвинения в массовых беспорядках, в дезорганизации работы лагеря и в "наездах" на вохру и вертухаев.
На скамье подсудимых оказались как заключенные, так и их родственники, доведены до отчаяния беспределом, вымогательствами, пытками и избиениями в колонии строгого режима (мол, все они были в преступном сговоре, говорят те, кто вёл следствие).

Процесс еще незакончен. А вот в самом Копейске накануне открытия выставки «Снежинки» судили одного из фигурантов этого дела, одного из тех родственников уральских зэков, которые протестовали против беспредела в лагере (дело Владислава Хабирова было выделено в отдельное производство).

Городской суд Копейска уже вынес свой приговор. По версии следаков обвиняемый Хабиров, находясь на свободе, принял участие в массовых беспорядках у здания колонии. Владиславу Хабирову назначили «посадку» в лагерь строго режима на срок два года и три месяца. Назначили «двушечку с вершком», как говорят в таких случаях.
История продолжается.

Коепйск - городок за Кралом. На самом конце трансъевропейской трассы 2Корк-Лондон-Челябинск". Страшно далёк от Садового кольца, от столичной тусовки.
Один из экспонатов выставки "Снежинки" - видеомонитор, в непрерывном режиме демонстрирующий то, что происходило в КОпейске.
Сегодня, 7 марта – последний день работы вставки « СНЕЖИНКИ» в галерее А-3. Еще можно успеть увидеть то, что происходжило в Копейске.

P.S.
Это уже не первое обращение культовой галереи А-3 к теме ГУЛАГа. Осенью 2015 года проходила выставка "Голоса", посвященная памяти жертв сталинских репрессий.
Pic_teeth

ПИР ВО ВРЕМЯ ЧУМЫ

Пока московский мэр в окружении гастарбайтеров, чудовищных качелей на фоне памятника Маяковскому, прочей бутафории и специально подобранных прохожих поражал всех неологизмом, чудовищным для тонкого слуха московитов, когда-то читавших здесь свои стихи, близкая к мэру пресса пела дифирамбы под стыдливой подписью «отдел мнений». Контент дифирамбов настолько был далек от реальности, что, видно, было стыдно и неловко их подписывать.
- Триумфалка! Триумфалка! Триумфалка! – как заклинание, повторял Сергей Собянин.
Случайно, как рояль в кустах, оказавшийся рядом Леонид Гозман популярно объяснил, зачем нужна бутафория на площади – чтоб ликвидировать еще одно место (после уничтоженной Манежной площади), где могли собираться на толковище москвичи.
А собравшиеся в это же время недалеко от Триумфальной площади за круглым столом (в студии московского бюро радио «Свобода») урбанисты объяснили, зачем нужно было перекрывать движение транспорта на площади: чтобы избавить москвичей от желания выезжать в центр из спальных районов (такое вот
know-how). За круглым столом, который вел знакомый слушателям «Эха Москвы» историк Михаил Соколов, собрались Алексей Клименко, Михаил Блинкин и ваш покорный слуга.

Мнения о полезности таких нововведений, после которых пропадает желание ехать в центр (уничтоженные парковки на бульварах, безразмерные тротуары, возле которых невозможно оставить машину) среди участников дискуссии разделились. Михаил Блинкин, когда-то с математической точностью доказывавший необходимость повышения связности городской среды (где «связность графа близка к нулю»), теперь больше выступает за азиатский путь развития, оставляющий автомобиль вне закона.

Алексей Клименко, бессменный участник градостроительных советов во времена любых градоначальников, вспоминал о забытых демократических традициях, когда такие сумасшедшие решения были бы невозможны.

Я же, рассказывая, почему про Москву до сих пор нельзя сказать, что она – «лучший город Земли» (как об этом теперь поют в дифирамбах), вспоминал почти детективную историю создания генплана-1971, о которой говорил на недавней конференции в Центральном доме архитектора, посвященной памяти его автора академика Улласа. История началась в 1945 году. Полковник инженерных войск Николай Уллас нашел в подвалах Рейхсканцелярии и вывез из Берлина архив немецкого урбаниста Альберта Шпеера, впервые разработавшего современную концепцию трехконтурного развития городской среды. Трехконтурный город Шпеера включал систему связных капилляров городских улиц, систему скоростных магистралей и систему зеленых клиньев, доходящих до центра мегаполиса. Именно таким был и московский генплан академика Улласа (1971), творчески переработавшего наследие Шпеера.

Кстати, у нас
бытует легенда, что современные автострады впервые появились в Америке. На самом деле это не так. Система скоростных магистралей в США начала формироваться лишь с 1956 года (Dwight Eisenhower National System of Interstate and Defense Highways), когда в Германии было построено уже около четырех тысяч километров скоростных дорог. Первый автобан начали строить именно в Берлине в 1913 году (закончили после Первой мировой войны, в 1921-м). Появился он на трассе Берлин-Потсдам, использовался также в качестве трассы для «Формулы-1» (трасса AVUS, Automobil-Verkehrs und Übungs-Straße — дорога для автомобильного движения и упражнений).

- Дальше - только динамит! – не раз говорил урбанист Вячеслав Глазычев, ратуя за уничтожение лужковских новоделов, забивших тромбами скоростные транспортные коридоры Улласа, повторявшие систему хордовых автобанов Берлина. О выступлении академика Глазычева с этим слоганом на открытом заседании Общественной палаты, проходившем на Биеннале архитектуры, я не так давно вспоминал на Глазычевских чтениях в Шагинке.

В тот день, когда Собянин открывал «Триумфалку», говорил я и о бедах жителей пролетарских окраин, на избавление от которых понадобилось бы «пять копеек» вместо тех миллиардов, что потрачены (плюс к откатам) на собянинскую плиточку да бордюрчики. Расширение двух «проколов» под насыпью Курской железной дороги (строили их в
XIX веке под телегу с кобылой!) и расширение моста у Перервинской плотины (закрытого для транспорта!) повысило бы «связность графа» (как говорит Блинкин) и позволило бы жителям юго-востока Москвы иметь дополнительные выезды в центр. Речь идет о таких огромных районах, как Печатники, Курьяново, Кузьминки, Люблино, Марьино, Капотня.

Когда речь зашла о приоритетах общественного транспорта, я вспоминал о стройке века в подземелье Манежной площади.
Помню, приехал Лужков «из городу Парижу». Ему там показали яму в центре города. Глубокую: в четыре этажа или даже глубже. С магазинами, ресторанами. Только забыли сказать, что яма - это крупный пересадочный узел Chatelet - Les Halles, где пересекаются четыре линии метро и четыре линии пригородных железнодорожных диаметров (R.E.R.).
- Вот,  в центре любого европейского города есть глубокая яма с магазинами, ресторанами. Мне в Париже такую глубокую яму показали, просто жуть! А у нас такой ямы нет. Давайте такую яму у Манежа выкопаем! – делится впечатлениями Лужков на заседании градостроительного совета (конечно, совсем не дословно цитирую, по памяти, но по смыслу так).
Все кричат:
- Давайте! Построим!
- Ура, товарищи!
- Ура!
Конечно, «сверху» тоже намекали, что, мол, надо бы что-то построить тут (и Гозман на Триумфальной площади об этом вспоминал), а то, мол, Зюганов чуть не каждый божий день приходит, красными флагами машет. Но на заседании градостроительного совета было именно так: Париж, «яма» в Chatelet - Les Halles, «давайте и в Москве…»

Самое смешное, в генплане академика Улласа такая «яма» тоже была. Но, в отличие от лужковской, - чисто функциональная, как в и в Париже.
В генплане-1971 предусматривалось создание железнодорожных диаметров по типу парижской системы R.E.R и наземных линий по типу берлинской системы S-Bahn. Диаметры от Павелецкого вокзала до Савеловского и от Киевского до Казанского как раз и должны были пересекаться в подземелье Манежной площади. Там они должны были стыковаться, как в Париже на «Шателе-Лез Алес», с двумя пересадочными узлами метрополитена: с узлом «Охотный ряд-Театральная-Площадь Революции» и с пересадочным узлом «Библиотека-Боровицкая-Калининская-Арбатская».
Николаю Улласу удалось реализовать лишь подобие наземной системы (S-Bahn): от Нахабина до Подольска (Курско-Рижский диаметр) и от Дмитрова до Голицына (Смоленско-Савёловский диаметр).  Да и то эти диаметры практически не работают. Лишь несколько пар электричек в часы пик.


Дискуссия за круглым столом закончилась на поэтической ноте. Стихами московского поэта Евгения Лесина, в которых сконцентрирована народная боль от всех собянинских «улучшений».

Любуюсь результатами труда,
Какой подарок все же населенью.
Улучшили нам город навсегда,
Не поддается он восстановленью.

Разруха у кого тут в голове?
Скажи, золотоглавая столица,
Что делать-то в улучшенной Москве:
Повеситься мне или утопиться?


- А можно еще и на качелях качаться! – резюмирует Михаил Соколов.

Nuehoff

Почему Мосгордума не желает ставить памятный знак на мосту Немцова?

Комиссия по монументальному искусству Мосгордумы отклонила инициативу соратников Бориса Немцова об установке памятного знака на месте его гибели на Москворецком мосту, который москвичи уже полгода называют не иначе как Немцов мост. Депутаты посчитали инициативу нецелесообразной.

На сегодняшнем заседании комиссии председатель комиссии Мосгордумы по культуре Евгений Герасимов заявил, что «в Москве нет традиции ставить памятные знаки на месте убийства».

Любой, знакомый с элементарной логикой, скажет, что заявление Герасимова суть высказывание ложное. Достаточно вспомнить хотя бы памятный знак, установленный на месте гибели защитников Белого дома, погибших на Садовом кольце в августе 1991 года. Памятный знак установлен на Садовом кольце, над Новоарбатским тоннелем. На нем выбиты имена погибших там героев (в разваливавшейся стране им успели присвоить звание героев Советского Союза): Дмитрий Комарь, Илья Кричевский и Владимир Усов.



Есть еще примеры.
Во-первых, скульптурные группы на мосту Победы (на Ленинградском шоссе у станции метро «Войковская») – это памятник погибшим тут зенитчикам, остановившим здесь осенью 1941 года передовой отряд мотоциклистов Вермахта. Факт, что немцы практически доехали до станции метро «Сокол» («Войковской» еще не было) и могли ехать дальше на метро до Кремля, тщательно скрывался и в советской историографии был практически не известен.




Во-вторых, памятник защитникам отечества у Яузских ворот по замыслу авторов – это памятник погибшим здесь участникам Куликовской битвы (то, что она проходила именно здесь, известно каждому, умеющему аналитически мыслить и непредвзято подходить к историческим фактам).



Борис Немцов – выдающийся политический деятель. Долгое время (и очень сложное время) был одним из руководителей страны вице-премьером. Ставить памятники выдающимся деятелям, павшим от рук террористов, - общемировая традиция. Достаточно вспомнить памятный знак, поставленный на месте гибели Улофа Пальме, на улице Свеавэген в Стокгольме.



На заседании комиссии под руководством ее председателя Льва Лавренова говорили и о том, что мост — это «сложное инженерное сооружение, если проводить там памятные мероприятия, это небезопасно для их участников».

И этот тезис не выдерживает никакой критики.
Во-первых, упомянутый выше памятник защитникам Белого дома тоже стоит на мосту, на «сложном инженерном сооружении», как выражаются депутаты Мосгордумы. Памятный знак стоит на мосту, проложенным над Новоарбатским тоннелем Садового кольца. Стоит там, где Садовое кольцо пересекает Новый Арбат с его интенсивным транспортным движением в любое время суток. А в непосредственной близости от памятного знака (буквально в нескольких сантиметрах!) транспорт разворачивается над тоннелем. Памятный знак огибают две полосы с малыми радиусами поворота, по одной из которых движется еще и троллейбус.
Во-вторых, запертый тромбами Москворецкий мост стараниями Лужкова-Собянина сейчас практически обездвижен. По восьмиполосному мосту, упирающемуся с одной стороны в давно закрытую Красную площадь, а с другой – в застроенную лужковскими новоделами и только что перегороженную собянинскими бетонными клумбами Большую Ордынку, движения практически нет.
Что там на нем такого, по мнению депутатов, «небезопасного», совершенно непонятно.

Наконец, вот еще пример памятного знака на месте гибели, памятного знака непосредственно на «сложном инженерном сооружении», но уже в Берлине.
Я говорю о памятном знаке на месте гибели Розы Люксембург, погибшей в Берлине во время мятежа против правительства Веймарской республики. Памятный знак стоит на берегу Ландверканала. Стоит на набережной Катарины Хайнрот, прямо над водой, задевая фарватер судоходного канала. Памятный знак стоит в непосредственной близости от моста Лихтенштейнбрюкке. И мост, и канал – не менее «сложные инженерные сооружение», чем мост у Кремля.



Чем вызвана ложь депутатов Мосгордумы, видная невооруженным взглядом каждому москвичу?

Такая откровенная ложь вкупе с витиеватыми отговорками воспринимается, прежде всего, как мессидж о том, что организаторы и заказчики политического убийства могут не особенно волноваться за свою судьбу (тем более что некоторых фигурантов следователи даже допросить не могут). И, во-вторых, такое решение воспринимается как своего рода ответ на некое возможное послание из-за зубчатых стен,  где политических противников не жалуют даже после их трагической гибели («ее смерть принесла больше вреда, чем ее статьи» - сказано было о Политковской).

- Решение комиссии оскорбляет память как Бориса Немцова, так и тех москвичей, кто поддерживал его! — сказал соратник погибшего Илья Яшин.

Кстати, памятный знак коммунистке Розы Люксембург был поставлен еще в разделенном Берлине. Власти Западного Берлина, где и нацистские, и коммунистические партии были запрещены как экстремистские организации, отнеслись к идее установки памятника своему политическому противнику, устроившему с Карлом Либкнехтом в Берлине мятеж на госдеповские, пардон, на коминтерновские (читай: кремлёвские) «печеньки», весьма благожелательно.

Репатриация легенды шестидесятых: неизвестный Вулох - в Москве

О "репатриации" Игоря Вулоха из Германии (Фонд культуры "Екатерина", 3 марта/19 апреля 2015)
-------------

- Я реальное не очень… - говорил персонаж романа «Бега» (ремейк 70-х «Двенадцати стульев» от Юрия Алексеева).
Иные не умеющие рисовать адепты абстракционизма разливают по доскам (холстам) ведра белой (типа, "дух") и черной (как бы "почва") краски, проклиная соцреализм как наследие тоталитарного прошлого, а свои доски обозначая «Дух и почва» под соответствующими инвентарными номерами.

Творчество Игоря Вулоха абсолютно не коррелирует с таким контекстом, с таким "абстракционизмом". Его творчество представляется мне утонченным академизмом, преисполненным математической и оптической гармонии. Об этом говорит выставка сорока восьми картин художника, недавно возвращенных (репатриированных) на родину из Европы. Выставка в фонде «Екатерина» так и называется – «Репатриация». Выставка в «Екатерине» – вторая персоналка Вулоха за последние годы. Первая состоялась в Московском музее современного искусства на Петровке, 25 ( ММоМА – Moscow Museum of Modern Arts).


Игорь Вулох

«Мы все туда, а он - оттудова!»

Выставка «Репатриация» Игоря Вулоха – явление уникальное. До этой выставки движение было односторонним. Коллекция Малевича, осевшая в Берлине, могла пропасть в сталинской империи соцреализма. Его «дегенеративное искусство» (в дефинициях доктора Геббельса) было вывезено в Баварию, спрятано от ищеек Мюллера и стало доступным мировой общественности в качестве экспозиции Городского музея Амстердама (Stedelijk museum).
Александр Глезер, выдавленный из СССР после Бульдозерной выставки 1974 года, был последним, кто смог (до принятия законов, ограничивающих вывоз культурных ценностей) вывезти на Запад свою коллекцию живописи. Глезер основал в Монжероне (под Парижем) Музей современного русского искусства в изгнании, затем такой же - в окрестностях Нью-Йорка (на противоположном берег Гудзона, в Джерси-Сити, штат Нью-Джерси).

Коллекция Игоря Вулоха «пропала» после выставок в берлинской галерее «Браунер и Попов» и смерти галериста Сергея Попова. Стараниями наследников, Фонда наследия Игоря Вулоха (Наталья Охота-Вулох) и группы юристов («Васильевы Лигал Групп») коллекция вернулась на родину.



Пейзаж Игоря Вулоха. Фото автора

В наше время такой шаг свидетельствует, как бы это высокопарно ни звучало, – о вере в светлое будущее.
Страна зачитывается сорокинской «Теллурией» с войнами между Подольским и Серпуховским княжеством (Таруса Цветаевой, Паустовского, Таруса Игоря Вулоха, видимо, переходит при этом из рук в руки в войне между Тульским и Серпуховским княжествами). Европу, как школьницу, дергая за косички, пытаются треснуть по башке ядерным чемоданчиком (по меткому выражению Белковского). Когда следом в сети все публикуют инструкцию «для служебного пользования» на случай ядерной войны (неважно, что автором инструкции оказался Веллер, какая разница, чем она отличсается от реальной?), в которых пророчится воронка диаметром с Садовое кольцо (прямое попадание в Кремль), такая смелая репатриация произведений искусства свидетельствует о том, что не всё еще потеряно.

Истоки творчества

Детство Вулоха прошло в Казани, ставшей после войны меккой русской культуры. Именно туда энкаведешники вывозили из коммунистического уже Шанхая не успевшую на последний австралийский пароход русскую интеллигенцию из обширной шанхайской колонии. В Казани в полном составе поселился оркестр Олега Лундстрема. Уроки живописи юному Вулоху давал в Казани профессор Шанхайской академии художеств Виктор Подгурский. О беспросветной казанской жизни шанхайской эмиграции мы хорошо знаем из книг Натальи Ильиной (лишь Вертинский, вернувшись из Шанхая, поселился на московской улице Горького). Но именно там, в окружении джазменов Лундстрема, помнивших, что такое воздух свободы, выросли такие мэтры, как Василий Аксенов, Игорь Вулох.

Московская жизнь Вулоха начинается с киноведческого факультета ВГИКа. Его соседом по ВГИКовской общаге был Наум Клейман, которого все знают сейчас как директора созданного им Музея кино (приставка «бывший» здесь неуместна, музей – дело всей его жизни). Вулох дружит с Василием Шукшным, с Анатолием Зверевым.

Вулох и Айги

Важной вехой в творчестве Вулоха стала встреча с утонченным поэтом Геннадием Айги.
«У нас с Геннадием Айги было очень много взаимопонимания. Айги – человек очень чуткий. У него была одна редкая особенность – тонко организованный душевный строй», - говорил Игорь Вулох в интервью, которое он давал своей младшей дочери Лидии Вулох.

Живописца привлекала гармония утонченной поэзии Геннадия Айги.
«Прикоснуться к той гармонии, которая существует в мире, - это и есть близкое соприкосновение с драгоценным зрительским опытом. Это и есть то, что дает человеку жизнь».

Многие абстрактные композиции Игоря Вулоха перекликаются со стихами Геннадия Айги. Это хорошо видно по совместной книге, где стихи Геннадия Айги чередуются с живописными работами Игоря Вулоха. Книга была представлена на недавней выставке собраний книжных раритеов книгоиздателя Сергея Ниточкина в Московском литературном музее («Раритет 537» в усадьбе Остроуховых, у Натальи Ребровой).

Окно за "железный занавес"

Не следуя канонам соцреализма, Игорь Вулох балансировал, говоря словами Ефремова, на лезвии бритвы. Он не участвовал в знаменитой Бульдозерной выставке, в других выставках андеграунда, хотя был дружен с «бульдозеристами» (с Борухом Штейнбергом). Соответственно, и мировое признание к нему приходит позже. Первая монография о его творчестве выходит на Западе (в Дании) в 1988 году. Потом – выставки в Германии, Швейцарии, Италии, персоналки в Москве (Fine Art Gallery). И путешествия, которым Игорь Вулох придавал особое значение:
"Путешествовать необходимо для того, чтоб ощутить контраст между, скажем, твоим родным городом и новой землей. Поездки подчеркивают особенности и различия, выявляют особенности друг друга. Ты больше осознаешь  землю, на которой стоишь или стоял когда-то, лишь в таком сравнении",

И - особо о внутреннем путешествии художника, трансформировавшемся у Пелевина в загадочный образ Внутренней Монголии: "Внутреннее путешествие имеет огромное значение. Формальный переход географической черты с ним не сравнится. Человеческое воображение, творчество в этом смысле не знает границ!".



Образ окна как лейтмотив творчества Вулоха

Неслучайно образ окна и манящего пейзажа за ним выступает в качестве лейтмотива в творчестве Вулоха. Помните, у Макаревича, написанное еще за "железным занавесом"?:
"Третье окно выходит к океану,
ровным ветром дышит океан,
а за ним - неведомые страны,
но никто не видел этих стран"


И тот же притягательный образ окна, как у Игоря Вулоха:
"Словно вечность, океан огромен,
И полна сиянием Луна.
А когда мне тесно в старом доме,
Я сажусь у Третьего окна".
,

Вулох-исследователь

Вот еще цитата из интервью Игоря Вулоха:
«Прежде чем стать художником, я стал исследователем. Исследовал исключительные события, которые кажутся мне невероятными. Это касается и живописной школы, и моих диалогов с природой и историей. И вот к чему меня привели мои исследования: часто какое-то освещение настоящего является всего-навсего продолжением бывшего».



Зимний пейзаж как объект исследования. Кажется, перед нами какое-то послание, зашифрованное азбукой Морзе. Фото автора

Цитата – ключевая к пониманию творчества, в котором пейзажи (виды из окна) преобразуются в абстрактные композиции, трансформируются в послания азбукой Морзе. Цитата – одна из многих, представляющих на выставке в «Екатерине» в крупном формате яркие философизмы художника. Звучащие среди картин (словно озвучивающие живописные полотна!), эти цитаты представлены Лидией Вулох и много говорят о творчестве художника, как и фильм-интервью Лидии Вулох, демонстрирующийся на выставке.



Из смонологов Игоря Вулоха, сопровождающих "картинки с выставки". Инсталляция Лидии Вулох


Фильм. демонстрирующийся на выставке. Слева - автор, Лидия Вулох. Фото Ларисы Кашук

Лидия – тоже киновед. Как и отец – выпускник ВГИКа. И тоже – исследователь. Правнучка создателей первых железных дорог России, она сейчас занимается исследованием неизвестной Москвы, ее железнодорожных «полос отчуждения», в которых, словно в лемовской «зоне» Сталкера, скрыт какой-то особый мир прошлого, трансформирующийся по крупицам в настоящее. На ее фотографиях – железнодорожные «горки» (кто знает, что это такое?), веерные депо, водозаправки для паровозов, полуразрушенные диспетчерские вышки, напоминающие нынешние конструкции Донецкого аэропорта. Закрытый мир "полосы отчуждения", недоступный тем, кто в него не посвящен.
Надеюсь, фотографии (можно сказать, фотоживопись) Лидии Вулох мы тоже однажды увидим на выставке.

Post scriptum
Портрет художника будет неполным без еще одной цитаты, без вот этого трогательного воспоминания:
"Я очень люблю своих детей. Один раз я устроил для них целое театральное представление. Мы всей семьей заняли очередь за билетами в детский кинотеатр. Малышам не терпится попасть в кино, а стоять еще долго. Перед нами - дама в огромном пуховом платке. И что, думаете, я сделал, чтоб моим детям было весело? Чуть нагнувшись, стал делать вид, что сейчас проглочу этот самый платок! Начал "жевать" его на глазах изумленных прохожих, да так, чтоб несчастная дама ничего не заметила. При этом корчил забавные гримасы и причудливо махал руками. Конечно, со стороны это смотрелось немного странно, но все стоявшие за нами начали просто покатываться от смеха. Ну, разумеется, детям от этой сумасшедшей выходки было веселее всех. Они до сих пор вспоминают мой спектакль с особым трепетом"
.

Навруз в Московском доме национальностей: группа "Майдан" и другие

Праздник Навруза (Восточный Новый год) сопровождается в этом году в Московском доме национальностей (дом князей Куракиных) выставками трех татарских художников.

В одном из залов – выставка Раушании Бадретдиновой из Уфы. «Город у Белой реки» - так и называется выставка, открывшаяся накануне праздника. В ее картинах маслом – почти акварельных – романтические мечты о городе на другой реке. «Белая река, вспомни о былом» - наигрывает девочка в лодочке, а на противоположном берегу уже маячит Эйфелева башня, отражающаяся в водах Сены.

В день празднования Навруза открылась выставка двух казанских художников: Альфрида Шаймарданова и Ирика Мусина. Выставка – «Этническое пространство: запад – восток». Художники – очень разные, но объединились в одну творческую группу, устраивают совместные выставки. Группа «Майдан». Майдан по-татарски - просто площадь. Но в нынешних реалиях такое название обретает и иной, сакральный смысл.

Художники – разные не только по технике живописи, но и по взгляду, обращенному в окружающее пространство. Взгляд Мусина, как мне кажется, обращен в историю, а взгляд Шаймардвнова – в будущее и в то сказочное о его воплощение, которое передается из поколения в поколение.

Для того чтобы понять творчество Мусина и Шаймарданова, надо знать историю родины художников.

Экскуос в историю: Волжская Булгария, Золотая орда и Казанское ханство

Их страна некогда называлась Волжской Булгарией. Ее населяли выходцы из греческих колоний Причерноморья, Тавриды (той, которая теперь «крымнаш»). Когда пришли гунны, Древняя Булгария распалась, разлетелась на три составные части: Балкарию в предгорьях Кавказа, Болгарию в устье Дуная и Волжскую Болгарию (Итиль-Булгар) в междуречье Камы и Волги. Войны Средневековья не пощадили ее. Менялось название страны, простиравшейся вокруг ее столиц: Волжская Булгария. Золотая орда, Казанское ханство. Все три столицы были разрушены. Ничего не осталось от Великого Булгара (Билер-Булгар). Ныне на этом месте - захудалый райцентр Билярск. Другая столица, Итиль-Булгар (во времена российской империи – город Спасск, во времена СССР – один из многочисленных городов под названием Куйбышев) сейчас возрождается в виде археологических артефактов.

Третья столица, Казань (столица Казанского ханства) была полностью разрушена во время ползучей аннексии 1523-1552 годов. Сейчас сказали бы, гибридной аннексии. Вроде бы продолжалось экономическое сотрудничество. Русские купцы вели торговлю в Казани, В Замоскворечье процветал татарский рынок Балчуг. Но походы на Казань продолжались один за другим.
Граница с Московией проходила по реке Суре. Но еще отец Ивана Грозного, Василий III, построил на правом, «казанском» берегу Суры крепость Васильсурск (1523). Потом, в 1549 году, появилась построенная его сыном на подступах к Казани крепость в устье Свияги (Свияжск). Узкая полоса Услонских гор между реками, текущими навстречу друг другу (Волга и Свияга), превратилась в своего рода в «Дебальцевский котел». И никакие «минские договоренности» (Минск был далеко за границей, в центре Речи Посполитой, граница с которой проходила за Звенигородом), ни длительные переговоры по поводу Восточной Украины, простите, восточного брега Свияги (Услонских гор) не смогли предотвратить катастрофу 1552 года, когда город был полностью уничтожен.
Сейчас, после известного фильма (автор - Мумин Шакиров), все знают, что Холокост – это не клей для обоев. Все знают и про армянский геноцид 1915 года. Но память о геноциде 1552 года, когда не осталось ни одного селения в радиусе ста верст от Казани, вокруг которой был выстроен Царский вал (на советских топографических картах его почему-то называли Красным) давно стерлась в веках. Уцелеть могли лишь те, кто жил за пределами Царского вала. Да еще те, кто ушел в дальний поход с одним из защитников Казани Нагай-беком, основателем Нагайбекской орды за Уралом, остались теми автохтонными античными выходцами из Причерноморья, которые когда-то основали Волжскую Булгарию. Кстати, в арт-тусовке хорошо знают талантливого театрального художника из Театра наций, яркую блондинку с голубыми глазами первых греческих колонистов, она как раз родом из Нагайбекской орды. Воины Нагайбекской орды участвовали во многих войнах Нового времени. Названия селений в Зауральской степи хранят память об этом: Париж, Лейпциг, Чесма, Варна, Порт-Артур, Берлин, Тарутино, Фершампенуаз…

А Казанское ханство оставалось заброшенной колонией на задворках Российской империей и во времена СССР. Разделенный судоходными реками на четыре части, Татарстан до недавнего времени не имел ни одного моста (не считая двух железнодорожных), связывающего разрозненные его части. Лишь на закате советской империи появился единственный мост через Вятку (вернее, половинка моста) и переход через Каму по плотине Нижнекамской ГЭС (да и то лишь для того, чтоб вывозить продукцию КамАЗа в центр страны). Уже в постсоветское время, с обретением эфемерного суверенитета («Берите, сколько хотите!»), в богатом нефтью Татарстане («Второе Баку» - говорили, когда еще не была освоена Западная Сибирь), наконец, был закончен мостовой переход через Волгу и устье Свияги на трансъевропейской магистрали Е-22 Казань-Ливерпуль. И совсем недавно появился мост (тоже пока лишь его половинка) через Каму на трассе Р-239 Казань-Оренбург. А Старый Владимирский тракт (Р-242 Казань-Мамадыш-Пермь-Екатеринбург) до сих пор утопает в бездорожье без моста через Вятку. Бездорожье Володимирки объезжают полукружьем, доезжая из Казани по берегу Камы почти до КамАЗа и разворачиваясь на север, через Ижевск, в сторону Перми. А татарская глубинка в 21 веке остается без дорог и мостов

Взгляд в историю Ирика Мусина

На картинах Ирика Мусина мы видим именно такие пейзажи: бездорожье, заброшенные заволжские села, что роднит его с творчеством Владимира Мигачева, знакомого нам по недавней выставке в галерее ARTSTORY.



Посмотришь на иной домик, кажется, вот-вот провалится крыша.



И люди подстать пейзажам: прожившие трудную, нелегкую жизнь. Они самозабвенно поют, играют на гармони, мечтают о новой жизни…





- Старик уже умер. Бабушки тоже нет! – говорит Ирик Мусин о ярких героях своих картин.




Смотришь на эти картины, и не покидает ощущение, что написаны они не в богатой черноземом житнице России, а где-то на заброшенном Русском Севере. Именно с такими персонажами сталкивался я при северных съемках своего документального фильма «Закат России». И многих героев моего фильма тоже уже нет в живых. Некоторые ушли из жизни в 40-45 лет.


Другой художник группы «Майдан», Альфрид Шаймарданов – открытие тонкого московского искусствоведа Елены Бобрусовой Дейвиз (JJDavies Gallerie), обладающего исключительным чутьем на ярких художников с «лица необщим выраженьем».

Сказочный мир Альфрида Шаймардвнова

Творчество Альфрида Шаймардвнова, как мне кажется, обращено в будущее. Иногда в сказочное будущее, иногда в «историческое» (когда история - в сослагательном наклонении). Перед нами - сказочная Великая Тартария из сорокинской «Теллурии», отстоявшая свою независимость в сражении с салафитами на границе Башкирского царства - помните кентавров-мутантов, варивших в степи суп из головы смелого татарского воина, павшего в битве под Бугульмой? Если не помните, можно перечитать «Теллурию», главу XXII, стр.192-213 по изданию CORPUS.
И вот на картинах Шаймарданова мы видим Чингисхана, покорившего даже Северный полюс!



И видим первого космонавта на Луне. Естественно, татарского. С флагом Татарстана. И даже спускаемая капсула выполнена в форме башни Сююмбике Казанского кремля, знакомой москвичам прежде всего по угловой башне построенного Щусевым Казанской вокзала.



А почему не может татарский космонавт быть первым? Многие считают американскую высадку на Луну инсценировкой, как и высадку на Марс в известном голливудском блокбастере. Вроде бы и флаг у Нейла Армстронга колыхался на сквозняке павильонных декораций. У Шаймарданова флаг Татарстана тоже колышется на «лунном ветру», но это уже детали, как говорил Курёхин, отметая лишнее в своей стройной теории «Ленин – гриб».

Люди в сказочной Тартарии Шаймарданова полны оптимизма. «Изгнание из рая» с серпом и молотом (где Бог стоит с указующим перстом в костюме чиновника с ослепительно белыми манжетами хорошо выглаженной сорочки) не вселяет в зрителя ужаса. Перед изгнанниками - новая сказочная страна, какая предстала в свое время (1552) перед изгнанниками в походе Нагай-бека.



В пейзажах Шаймарданова с лебединым озером у стен старинного города видятся реминисценции Лебединого озера (Schwsnensee) Чайковского под стенами Нового Лебединого замка (Neuschwanstein) в Баварских Альпах.



Сказочные пингвины на картинах Шаймарданова заставляют вспомнить «Остров пингвинов « Анатоля Франса.



Перелетные птицы – пожалуй, реминисценция со знаменитых «Голубых просторов» Рыльского.

Пароящие в голубом небе клубни картошки напоимнают о том, что картофел ь появился в Казани за 300 оет до Петра, с первыми генуэзскими купцами, доставившими на Волгу заокеанские дары Колумба.



Картины Шаймарданова полны яркого, искрометного юмора. Чего стоит гастарбайтер («первый черный фермер») из какой-то Нигерии в окружении обнаженных волжских красавиц!

А семья казанского бизнесмена на Канарах, приехавшая сразу в трех (в четырех?) поколениях!



Взгляд в будущее Альфрида Шаймардвнова, он всегда обращен в сказку (что роднит его с таким выдающимся художником-сказочником, как Алексей Бобрусов).
Удивительные сказочные персонажи – непременный атрибут произведений Альфрида Шаймарданова. Они отмечают творчество художника во многих его картинах. Часто – с тонким юмором.



Образ «обиженного Мишки» в устах сами знаете кого трансформируется в огромные медвежьи стада на Красной площади, где на Васильевском спуске Наполеон тщетно ждет ключей от города, но желания мишек «посадить на цепь, вырвать и зубы, и когти» у него нет.

(Оригинал с полным набором иллюстраций)

drawing

Герман Голландский, "ТОЛСТЫЙ И ТОНКИЙ", 1997 (продолжение)

Антон Чехов и Герман ГОЛЛАНДСКИЙ

ТОЛСТЫЙ

и

ТОНКИЙ,

или

Родная кровь

Московская поэма
(продолжение)

Часть 2

(начала - тут:

Родная кровь

         В один из первых ярких теплых солнечных дней в конце марта 1997 года у входа в итальянский ресторанчик «Сан-Марко», что на углу Арбата и Староконюшенного переулка, встретились два приятеля: один толстый, другой тонкий.

         Толстый только что вышел из ресторана. От него пахло пиццей «Каприционе» от итальянского шеф-повара и тартальетками под соусом «Гаргоньела», на нем был очень дорогой, но несколько мешковатый костюм мышиного цвета от «Версаче» (видно, купленный в провинции за глаза по каталогу), хорошо выглаженная белая сорочка и нарочито невзрачный галстук. В левой пухлой руке он держал такую же пухлую кожаную папку для бумаг, а правой, выйдя и оглядевшись, пригладил и без того приглаженные и прилизанные волосы на своей круглой лысеющей голове. Все в нем выдавало недавно приехавшего в Москву довольно высокопоставленного, но засидевшегося в провинции чиновника.

         Тонкий шел быстрым шагом по Арбату со стороны Смоленской площади. На нем был яркий голландский клубный пиджак, мятые, но добротные американские джинсы, итальянские мокасины и темная вельветовая сорочка от «Наф-Наф», из-под которой выглядывал завязанный узлом шелковый шейный платок. Тонкий очень спешил. Он только что наскоро перекусил в «Макдональдзе» на Смоленской. От него пахло недожаренным «бик-маком» и пережаренным картофелем-фри.

- Руслан! Русланчик! - по старой студенческой привычке воскликнул толстый, увидев тонкого. - Ты ли это? Сколько зим, сколько лет!

Бежавший по Арбату тонкий резко затормозил подошвами мокасин и, поправив на ходу очки, взглянул на толстого.

В обрюзгшем толстом чиновнике, на котором, тем не менее, как на вешалке висел мышиный «Версаче», он с трудом узнал своего однокурсника Вадима Сомельевского, который,  в свое время покантовавшись на кафедре и не блеща успехами, стал как-то выползать наверх по комсомольской линии.

Сидел на разных секретарско-холуйских должностях в Подмосковье. Был помощником секретаря уездного райкома, потом помощником руководителя администрации уездного города Жлуберцы, перебрался оттуда со своим постоянным шефом в пригородный район Кусино-Залебино и завис в той же секретарской должности в префектуре округа. Потом, как говорили, пошел в гору, уехав далеко от Москвы. То ли в Казань, то ли в какую-то Тмутаракань

         - Батюшки! - отозвался, наконец, тонкий. - Вадик!  Ты ли это?! Откуда ты взялся?

         Приятели бросились навстречу друг другу, обнялись и устремили друг на друга глаза, полные слез. Несмотря на то, что они не были особенно близки в институте (тонкий сидел на «Камчатке», разъехавшейся потом по всему свету от Бангкока до Нью-Йорка, а толстый, как все отличники и зубрилы, сидел на первый парте, глядя в рот каждому преподавателю), оба были приятно ошеломлены.

         - Милый мой! - начал толстый после пылких объятий. - Вот не ожидал! Вот сюрприз! Ну, да погляди же на меня хорошенько! Такой же красавец, как и был! Такой же щеголь! Ах ты, господи! Ну, что же ты? Рассказывай! Ты всё там же, я слышал, в НИИ или в КБ? Диссертацию, говорят, написал?

         - Да нет, брат. От КБ, где я работал, сейчас остались лишь рожки да ножки. А как мой научный руководитель помер, так и тему закрыли, и отдел расформировали, так что и диссертацию пришлось забросить. Да я и не жалею. У меня своя фирма -  свободен, независим от всех, сам себе голова! Ведь полная свобода - это как раз то, чего нам всегда не хватало!

         - А чем занимаешься?

         - Начинал, как многие в советское время, с издательской деятельности - когда и бумага, и типографские расходы дармовыми были. И со сбытом проблем не было - один библиотечный коллектор весь тираж как бездонная бочка проглатывал. Потом с этим стало трудно, невыгодно.

         - Что же теперь у тебя?

         - Разное, в основном, туризм. Вот с Пашкой - помнишь его? - экзотические путешествия по джунглям Таиланда делаем, походы на плотах от моста через реку Квай – помнишь, того самого, что в фильме с Катрин Денёв? Представляешь, сидишь на берегу в какой-нибудь хижине на сваях, а под тобой крокодилы - дух захватывает! Поезжай, не пожалеешь. Пашка, кстати, давно в Бангкоке живет, примет тебя в лучшем виде.

         - Да ну! А я ведь и загранпаспорт никогда не оформлял - боялся, коллеги-завистники загрызут. А ты-то был у него?

         - Да нет еще, я все больше как-то по Европе езжу. У меня спецтуризм, в Голландию. Туда люди на самолете летят, обратно возвращаются на автомобилях. Уже на своих, хоть и секонд-хэнд. Знаешь, я люблю по Европе путешествовать. Цитадель, как никак, всей нашей цивилизации. Каждый крохотный городок там - это же мировая история: Аахен, Лейден, Мюнстер... Нет ничего лучше этих средневековых городков из школьных учебников. «Европа седых камней», так, кажется, у Достоевского. Что ни говори, Европа - это столица мира, а все остальные Манхэттены и разные там Вашингтоны и Лас-Вегасы – это всё унылая провинция.

         - А много удалось посмотреть-то?

         - Да, знаешь, практически всё от Скандинавии до Средиземноморья исколесил. Германию всю проехал - от Баварии до Верхней и Нижней Саксонии, или, как они там говорят, от Заахсен-Анхальт до Ниедер-Заахсен! Вот на днях по лестнице Кёльнского собора поднимался, в тургеневском Баден-Бадене побывал. Ну, Францию объездил: Страсбург, Париж, Марсель… Лазурный берег, Адриатику: Канны, Ницца, Монте-Карло, Сан-Ремо, Венецию… Да всего сразу и не припомнишь! Последний раз вот на этой «семерке» прибыл, - закончил тонкий, снисходительно показывая на припаркованный в Староконюшенном видавший виды поцарапанный автомобиль «Вольво 760», выделявшийся своими необычными спортивными фарами. - Да что я все о себе да о себе? Ты-то как? Всё чиновничаешь? И где - в Казани или  в Тмутаракани? Рассказывай! А фантики разноцветные все так же собираешь? Жалованья-то хватает? - спросил, смеясь и щурясь от яркого солнца, тонкий, вспомнив давние увлечения толстого собиранием всяких марок и спичечных этикеток.

         - Да какие у меня успехи? Как с помощников начал, так, наверное, до пенсии помощником и проторчу. Вот сейчас в канцелярии у Мырдика сижу, да чувствую, надо сваливать. Уж больно дед на него осерчал. Дернул давеча лишнего, да так орал на него, когда на ковер вызывал. Сижу там вчера, чувствую, покажет Боря, кто в доме хозяин. Вот только не знаю пока, куда податься. Рыжий к себе зовет, Кудрявый - к себе. А долго ли они просидят, Бог знает. Как говорит Шендерович в своих «Куклах», не любят у нас на Руси ни рыжих, ни кудрявых.

         Маленькое кучевое облачко на минуту заслонило яркое мартовское солнце, неожиданно повеяло холодным ветерком с Москвы-реки и не по сезону одетого тонкого как-то зазнобило.

         - У какого-такого Мырдика? - опешил тонкий. -  А Рыжий, Кудрявый - это... А, а дед?! - тонкий поперхнулся, не в силах выговорить набившие всем оскомину фамилии.

         - Ну да, эти, кто же еще, - помог ему толстый. - А фантики разноцветные, как ты говоришь, я вот до сих пор собираю. Я одно время у себя в Тмутаракани заведовал отделом ценных бумаг в тамошнем Госкомимуществе, так меня все этими своими акциями-фантиками там завалили. Как приватизируется какой-нибудь заводик или нефтепромысел, так обязательно образцы подарят. Они тогда ничего не стоили - копейки, а сейчас жалованье мое по сравнению с этими фантиками - тьфу! Только на них и живем. Вот сейчас коттедж какой-нибудь думаю прикупить. Госдача-то у меня на Рублевке, за высоким зеленым забором стоит, а моей красавице это ну просто жуть как не нравится. Уж больно место, говорит, скучное какое-то, убогое: никакого тебе вида из окна, сплошные заборы. И Москва-река там в июльский зной чуть ли не по колено, а она ведь у меня к широким волжским просторам привыкла.

         - Да, она права, - поддержал его тонкий. - У меня вот много приятелей на Икше, к северу от Москвы, обитают. Хоть не Волга-матушка, но просторы - великолепные, и совсем не то, что на облепленной мухами Николиной Горе. Да что там говорить, вот у Валерия Леонтьева, ну, ты знаешь, не тот, что поёт, а у Пашкиного родственника, так у него балконы прямо над фарватером свисают. Подмосковная Швейцария! Да я тебя познакомлю, он и тебе что-нибудь подберет. Может, там же – это в имении Святослава Федорова – и домик себе недорого купишь. Славино называется - по имени, так сказать, создателя. И комфорт не хуже, чем на твоей Рублевке. Теннисные корты, бассейны, конный манеж. Помнишь, когда Федоров в президенты баллотировался, так говорил, ни на какую госдачу не поедет. А взглянешь с высокого берега на водную гладь - те же самые волжские просторы. Кстати, все волжские теплоходы и в Астрахань, и в твою Тмутаракань там проплывают...

         Нетеплое весеннее солнце полностью скрылось за набежавшими тучами.

         - Так ты, Вадим, Вадим... Иосифович, - тонкий поперхнулся и с трудом вспомнил отчество своего однокурсника, - женат? Кто же она - не иначе как персидская княжна? Статус обязывает! - как-то потерянно спросил тонкий, вспоминая, как он в свое время достигал нынешнего своего независимого положения. Многое пришлось ему пережить за эти годы: и погони рэкетиров в Польше и в Белоруссии, когда его спасла только мощь быстроходного «Ягуара», и «наезды» под прицелом «Макарова», и переходы через линию фронта под дулами танков - в Боснии и Герцеговине, в Сербской Краине, в Приднестровье - всего и не упомнишь! А вот, поди ж ты, Вадька - звезд с неба не хватал, протирал всю жизнь штаны в «предбанниках», не упустил свое в приватизации, собирая «фантики», - и на тебе! Большой человек стал.

         - Да, ты угадал, княжна! Не персидская, но все же восточная, - смеясь, после минутной паузы ответствовал толстый.

         В это время дверь ресторана «Сан-Марко» распахнулась, и на пороге появилась черноволосая восточная красавица с яркими бровями и безупречно правильными чертами лица. На ней были узкие стрейчовые черные джинсы и облегающий черный джемпер, подчеркивающий достоинства ее миниатюрной фигурки. Неотразимый изгиб лебединой шеи подчеркивало жемчужное ожерелье. Сверху на ней была накинута легкая разноцветная дубленка, состоящая из огромных ярких квадратов красного, желтого, черного и белого цвета - словно, сошедших с полотен Кандинского или Малевича. Легким грациозным движением она поправила каре иссиня-черных волос. Ни дать, ни взять - оживший портрет юной Марины Цветаевой или Анны Ахматовой.

         - А вот и она! - приветливо улыбнулся толстый. - Прошу любить и жаловать. Лейла, урожденная Газитуллина, булгарская княжна, гениальная поэтесса. А еще и врач. Закончила мединститут у нас в Тмутаракани, а потом и Литинститут в Москве. Сейчас аспирантка ИМЛИ - института мировой литературы.

         Лейла улыбнулась. Приветливая белозубая улыбка озарила ее милое личико. Тонкому же показалось, что наступила ночь. То ли тяжелые тучи полностью закрыли весеннее солнце, то ли у него в глазах совсем потемнело, но он уже ничего не видел.

         - А до «семерки» я еще не дорос, - продолжал смеяться толстый. - Вон, видишь, у меня «шестерка» там, в конце переулка припаркована.

         И толстый показал на новенький черный шестисотый «Мерседес», стоящий далеко вдали, почти у Сивцева Вражка. - Кудрявый, правда, запрещает на таких ездить, своих земляков-нижегородцев протежирует. Пришлось машинку на фирму Бориса Абрамовича записать.

         Тонкий уже ничего не видел. У него померкло в глазах.

         - Ах, да, Лейла, познакомься! - толстый продолжил процедуру взаимного представления. - Мой старый институтский приятель. Руслан, Руслан Хайруллин. А теперь он владелец туристической фирмы.

         Руслан отмахнулся, мол, какой «владелец». В фирме полтора человека. Но Вадим Сомельевский продолжал источать свое красноречие:

- Руслан – настоящий путешественник. Объездил всю Европу. Вот на этой машине, - толстый показал на стоящую рядом поцарапанную «Вольво», - доехал из Амстердама до Москвы. Кстати, обещал нам подыскать коттедж на Икшинском водохранилище. У него там приятели живут. Знаешь, Алик говорит, те же волжские просторы, что и в твоей Тмутаракани…

         Лейла улыбнулась еще ярче. Из-за туч вновь показался луч весеннего солнца. Толстый тем временем, вытащив из кармана «Версаче» сотовый телефон, собрался было позвонить, но со словами «батарейки кончились», побрел к ближайшему автомату на углу Арбата и Серебряного переулка.

         - Вадим, - встрепенулась вдруг Лейла, одновременно протягивая тонкому руку не то для рукопожатия, не то для поцелуя и переводя взгляд с обрюзгшего и растолстевшего супруга с прилизанными редеющими волосами на спортивную фигуру Руслана, растерянно поправлявшего непослушную копну смоляных волос. – Смотри, какая погода! Давай мы вместе с Русланом прогуляемся по Арбату, а потом мы с тобой пройдем пешком переулками до института, до Поварской, а ты скажешь Ривкату, чтобы он туда сам подъехал.

         - А кто такой Ривкат? - вдруг, выйдя из оцепенения, спросил тонкий.

         - А это наш водила, Ривкат Вагизов. Шоферил где-то в степном колхозе. Вадим его взял на «Мерс», так он толком ни припарковаться, ни перестроиться не может. Машину за километр поставил - одни мучения с ним.

         Вадим махнул рукой, мол, сейчас, подожди, и побежал звонить.

         - А что вы делаете в свободное от путешествий время? - вдруг неожиданно спросила тонкого Лейла Газитуллина. Ей вдруг показалось, что она давно знакома с Русланом. Ей уже захотелось заботливо поправить ему узел на съехавшем в сторону богемном шейном платке и нежно погладить его по небритой щеке. -  Здесь вот в арбатском  дворике, в театре Рубена Симонова по субботам собирается очень интересная группа поэтов и художников – «Лимонное дерево». Это в «Салоне всех муз» Анны Коротковой. В эту субботу я там буду читать свои стихи и приглашаю вас. Да, а сегодня же четверг. Интересный поэтический вечер в «Классиках XXI века» (это салон Лены Пахомовой в Чеховской библиотеке на Страстном, напротив «России», вернее, в арке напротив «Нового времени»), выступает наша соотечественница Лилия Газизова.

         А что такое «Чеховка»?

         Ну, я же говорю, новый литературный салон. Кстати, его открыл ваш тезка – Руслан. Руслан Элинин. И наш соотечественник. Элинин – это поэтический псевдоним, а настоящая его фамилия Нуретдинов. А Лена Пахомова – его жена. Прямо Анна Павловна Шерер из Льва Толстого.

         Лейла быстро глянула на свои миниатюрные часики.

- Ох, а я вот боюсь, не успею - мне надо еще в ИМЛИ и в институт искусствознания (у меня там тоже аспирантские занятия). Знаете что, - вдруг выпалила Лейла. - Если вы меня подвезете, то мы успеем и в «Чеховку». Познакомитесь с моими друзьями: с Володей Климовым, с Наилем Забаровым, с Аминой, с Настей Финской. А вечером покажете мне ваше Икшинское водохранилище.

         Всё это было высказано буквально на одном дыхании, за те несколько секунд, пока толстый набирал номер и разговаривал по телефону.

         - Но это же далеко, - заикаясь, только и успел вымолвить тонкий, которому тоже стало казаться, что он знает Лейлу чуть ли не целую вечность  и лишь по какой-то случайности их судьбы на миг разминулись. - Мы не успеем вернуться.

         - А не беда! У вас же там есть приятели, где можно переночевать, - резко оборвала его Лейла.

         - А как же?..

         - А так же! – незамедлительно последовал безапелляционный ответ. - Вадим? Да не обращайте на него внимания. Он скучный человек, и мне с ним давно неинтересно. Просто мешок с деньгами, - откровенно закончила Лейла, расставляя все точки над «i».

         Телефонный разговор толстого был коротким:

         - Да, Виктор Степанович! Обязательно, Виктор Степанович! Виктор Степанович, не переживайте, сейчас буду!

         - Лейлочка! Сегодня придется тебе обойтись без машины. Я сейчас на совещание в Белый дом, а в 19.28 на Казанский вокзал - к фирменному поезду «Золотая орда». Завтра приватизация крупного концерна «Тмутараканьнефть», мне надо быть обязательно, - на ходу выпалил толстый. -  Ну, не скучайте, ребята. Вот Руслан довезет тебя до института. Правда, Русь? Ну, пока. Мне пора, - и толстый поковылял вприпрыжку к своему новенькому шестисотому «Мерседесу».

         Вновь выглянуло яркое весеннее солнце.

         - Знаете, что, Руслан, - кокетливо улыбнулась Лилия, - здесь есть очень уютное кафе на свежем воздухе. Давайте, посидим, выпьем по бокалу пива, а я почитаю вам свои стихи.

         Они сели за столик. Солнце полностью освободилось из-за невесть откуда нахлынувших туч. Стало припекать.

- Какое вам заказать? – спросил Руслан.

- Наше, казанское. «Красный восток», - ответила Лейла и начала читать:

                   - Меня нельзя не полюбить.
                  Столь хороша.
                  Полна убийственной тоски
                  Моя душа...


      Игравшие по соседству на Арбате рокеры завели очередную песню, собирая в кружок случайных прохожих.

         - Show must go on! - раздавалось из их хриплоголосых динамиков.

         - А вы свóзите меня в Амстердам? – вдруг спросила Лейла. - Я тоже хочу купить «Вольво», но не такую огромную, как у вас. Знаете, такую вот небольшую, с двумя дверками, всю стеклянную  и непременно светленькую, серебристо-белую. Как она называется?

         -  «Вольво-480», - машинально, не выходя из оцепенения, ответил тонкий. А, придя, наконец, в себя, добавил: - Сегодня же позвоню Францу, моему голландскому приятелю, и машина будет ждать вашего приезда!

         - Да, да, обязательно свозúте меня в Амстердам! Вы знаете, я в прошлом году была в Париже, он мне так не понравился - какой-то пыльный и чопорный католический городишко, - Лейла вздохнула, видно, что-то вспомнив, и перевела дыхание. - Не знаю, почему так говорят: «Увидеть Париж и умереть!». Не понимаю! А вот туманный Лондон и дымящийся Амстердам - это вот действительно города моей мечты. Там есть какой-то особый поэтический дух. Дух непокорности и свободы. Я ведь действительно княжна. Из древнего булгарского рода. И мне это очень близко.

Лейла глубоко задумалась, всматриваясь в восточный облик своего нового спутника, а потом, словно выйдя из оцепенения, вновь ярко улыбнулась:

Знаете, так и хочется сесть в таком же кафе где-нибудь на берегу Амстердамского канала и выпить глоток холодного голландского пива, как его, «Хайникен», - сказала Лилия после минутной паузы, вспоминая гигантскую рекламу на берегу Москвы-реки напротив Смоленской набережной.

- Show must go on! Представление должно продолжаться! - надрывались рокеры на Арбате.

Арбат сиял в лучах яркого весеннего солнца. Лейла уже знала, что Вадим не вернется в Москву, а останется качать нефтедоллары в концерне «Тмутараканнефть». Руслан об этом лишь смутно догадывался.

Герман Голландский
Москва, Старый Арбат,

март 1997 года

Pic_teeth

Взгляд на Териберку Андрея Звягинцева из соседнего фиорда. Церковь в «Левиафане» и в Москве

Собираясь на вечеринку, раскопал на антресолях пыльный школьный ранец и бросил в багажник. В ранце – диафильмы.

Что такое диафильм?

Здесь надо сделать лирическое отступление. Ведь многие не помнят, а некоторые и не могут помнить, что такое диафильм.
В эпоху, когда не было ни компьютеров, ни
DVD-плееров, ни видеомагнитофонов, а телевизоры были черно-белыми, да и то не у всех (заходили в гости «на телевизор», как в «Пяти вечерах» у Никиты Михалкова), в каждом доме, где росли дети, смотрели диафильмы. По сути - мультфильмы, только без динамики и без звука. Статичные кадры детских сказок с титрами, передвигаемые вручную в специальном проекторе - фильмоскопе. Позже появились звуковые диафильмы, продававшиеся в комплекте с виниловыми пластинками. С текстом, озвученным по ролям, с музыкой и песнями.

Именно такой пятничный вечер устраивала галерея Азарновой в одном из московских клубов. Диафильмы подобрали самые разные: «Как искали невесту для мышонка», «Мальчик с Великой Миссисипи», «Оклейка стен обоями», «Социалистический образ жизни и молодёжь», «Искусство древневосточного секса», «Если ты хочешь стать моряком». Я прихватил свою коллекцию.

- Программа Diafilm-Party похожа на бабушкино лоскутное одеяло. Вот кусочек маминого платья, вот карман с моих любимых шорт. Вот мои любимые сказки, а вот агитпроп, рядом – лекции по марксистско-ленинской философии и переложения классической литературы. Причудливый, но неслучайный микст; смешать, но не взбалтывать, - говорит организатор вечера Анна Нигаматуллина.

И вот ранец с диафильмами лежит в багажнике. Ранец – твердый, тяжелый, не сгибаемый. Помню, давил на плечи. Учителя заботились об осанке, портфель был под запретом. 

Кольская губа, губа Долгая, Териберкская…

Именно с этим ранцем я пошел в первый класс. Школа была на берегу губы Долгой. Соседней, кстати, с Териберкской губой, где снимался «Левиафан». Те длинные узкие заливы в гранитных берегах, которые чуть западнее Мурманска, называют фиордами, на побережье, обживавшемся поморами, издревле именовались губой. Долгая губа, Териберкская и самая длинная, Кольская, на берегу которой стоят Мурманск, Полярный. Североморск.

school
Губа Долгая. Первый раз в первый класс. Териберка – за этими скалами

Наш поселок Гранитный по сравнению с Териберкой был куда более труднодоступным местом. Никаких сухопутных дорог, на большую землю добирались с оказией: на торпедных катерах, курсировавших между местным гарнизоном и штабом Северного флота в Североморске. К торпедным аппаратам привязывали и грубо сколоченные ящики с нехитрым скарбом тех, кто заканчивал многолетнюю службу на флоте (даже контейнерного терминала не было, мебель не вывозили, она - казенная, с инвентарными номерами, как в московском Доме на Набережной).

Люди и нравы на берегу губы Долгой были не такими, как на берегах Териберкской губы, где разворачивается действо Андрея Звягинцева.

Я общался не только в офицерском кругу (поселок на берегу губы Долгой был «закрытым» гарнизоном). Общался и с простыми матросами из сельской глубинки. Приглашали на блины, на пельмени (ни «Доширака», ни «Галины Бланки», на каждом катере, на каждом сторожевике - свой кок!). Помню, матросы спасали нас, мальчишек, когда в поисках морских сокровищ уходили далеко, забыв, что отлив сменяется приливом.

Matros
Губа Долгая. На катер за блинами

seashore
Отвесные берега губа Долгой. Но – гуляли без мамам! Териберка – за скалами на противоположном берегу

Мы с детства знали все лексические подмножества великорусского языка. Но такое подмножество, как в «Левиафане», на берегу губы Долгой было редкостью. Люди были добрее, отзывчивее, не было никакой озлобленности.

То было время надежд, пик Хрущевской оттепели, когда каждое приходившее в семью свидетельство о реабилитации воспринималось в маленьком гарнизоне как покаяние власти перед народом, как праздник надежд.

staff
Губа Долгая. Штаб дивизиона торпедных катеров. Деревянный настил на гранитных скалах вместо тротуара

control
Губа Долгая. Причал с будкой паспортного контроля

А вот к учениям и к подготовке к походу на Кубу относились без той истерии, как сейчас, когда кричат «крымнаш». Да, пели «Куба- любовь моя, остров зари багровой!», но в офицерской среде воспринимали намечавшееся загранплавание как веселые игры с непременным бонусом в конце (чеки «Инвалютторга»). Какая там война? Главное, «догнать и перегнать», а там и наступит рай на земле, обещанный через 20 лет. А если ядерная война, то и догонять будет некого!

monument
«Катеринкам – от гарнизона». Вчера была война, Но все были уверены, что завтра ее не будет

То было время оптимизма, как бы сейчас сказали, время позитива. И не было той феодальной безысходности, что сквозит в каждом кадре «Левиафана», где мэр ведет себя, как азиатский деспот, а народ... Так, насекомые. Так и говорит рьяный мэр.

Наши дома на берегу губы Долгой были очень похожи на те, что мы видим в кадрах Звягинцева. Их строили финские военнопленные. Такие же дома, как в городках на берегах фиордов в окрестностях Бергена, где действительно «человек проходит, как хозяин необъятной родины своей». Дома - такие же, как там, где мэр избирается народом, а не назначается на сфальсифицированных и купленных выборах, где фраза «не было никаких прав, нет и не будет» (из уст пьяного мэра) просто немыслима.

Нехитрый скандинавский домик у Звягинцева великолепен. Дом аскетичен и суров, как природа Русского (Скандинавского) Севера. И уютен, каким должен быть дом там, где люди полгода живут в условиях полярной ночи и редкого северного сияния.

Как и любой житель соседней Скандинавии, Николай (герой «Левиафана») привык жить отдельно, привык быть самостоятельным, а тут вдруг замаячила квартирка в каком-то многоквартирном доме на выселках. Он теряет уклад жизни. По сути, у него отнимают всю его будущность.

- Это его земля, земля его деда, отца, - говорит Андрей Звягинцев. - И он сломлен, конечно, этим обстоятельством. Он теряет всё. Он теряет возможность… Он теряет свою мастерскую, комфорт, который для него был важен. И все, что ему достанется на те крохи, которые ему предлагают взамен земли и жилища – на эти деньги он купит какую-нибудь ничтожную халупу.

Действительно, кадры, снятые дома у Николая, удивительно живописны. Я видел скрупулезную работу Звягинцева-живописца на съемках «Возвращения». Видел Звягинцева, составлявшего картину (картину как синоним к слову «фильм» и картину саму по себе) из декораций, актеров, света. То была сцена первой встречи с отцом в декорациях павильонов студии Горького. Потом видел растерянность Андрея на премьерах, когда к создателям «Возвращения» неожиданно пришла мировая слава.

«Елена» поразила меня своим переходом от библейских сюжетов к социальным реалиям, В «Левиафане» этот переход трансформируется в торжество победившего Хама. Снятое с болью за угнетенный русский народ.

- Я смею утверждать, что «Левиафан» сделан из любви к этой земле, к этому человеку, человеку угнетенному, к человеку, который вечно пребывает в состоянии бесправия, сознает это очень хорошо, терпеливо это сносит, иногда пряча это в себе, но абсолютно точно в сердце он знает, каков его удел, - говорил автор в интервью Ксении Лариной. - Вот, если бы он это сердце открыл и посмотрел бы непредвзято фильм, он бы увидел, что это фильм о нем, о скромном человеке, который населяют нашу землю, о русском человеке, о его этой вечной доле бесправия и угнетенности. И фильм сделан с сочувствием к этому всему. И как можно ему не сочувствовать, как можно строить такие фигуры речи, что, дескать, это - очернительство и русофобство, «русофобский фильм»?!

Своим хулителям Андрей Звягинцев отвечает так:

- Лев Толстой говорит, что патриотизм - это рабское чувство, вредное и неполезное для общества. Это - «квасной патриотизм». И есть совсем другого толка патриотизм. Настоящие патриоты – те, кто писали книги о том, кому на Руси жить хорошо. Или Чаадаев, который писал свои «Письма». Его за это проклинали, назвали сумасшедшим…

Церковь и неофеодализм

Поначалу кажется, мэр вздумал разорить Николая, чтобы прибрать холмик, где стоял его дом, себе к рукам. Но тут – двухходовка, игра на повышение. Желание выслужиться перед губернатором и структурой, всё более настойчиво заявляющей о своих правах в делах государственных. Холмиком на берегу фиорда, где жил Николай, теперь владеет РПЦ. Структура, вроде бы призванная заботиться о душах ближних, но всё больше и больше (начиная с беспошлинной торговли водкой и сигаретами) превращающаяся в широкомасштабный бизнес, в один из столпов нарождающегося неофеодального режима (дефиниция Алексея Навального).

И это – тоже правда. Еще одна правда фильма Андрея Звягинцева. Явление, которое в таком масштабе еще никто не показывал.
Впрочем, чтобы его показать, совсем не обязательно забираться в фиорды Баренцева моря.

На Москве-столице захват городских земель (не восстановление церквей, а именно захват земель, не имеющих к церкви никакого отношения) приобрел грандиозные масштабы. Речь не только о пресловутой программе строительства двухсот храмов (на месте парков, скверов, садов). Ничтоже сумняшеся церковные иерархи разрушают инфраструктуру задыхающегося от транспортного коллапса мегаполиса.

На протяжении почти десяти лет, несмотря на протесты архитектурной общественности, строилась церковь посреди транспортной хорды Марьино-Измайлово. Это – не скоростной автобан, обычная городская магистраль, элемент той капиллярной сети, без которой, как не раз доказывал с математическими выкладками Блинкин, не может существовать город. Церковь на дороге начинали строить при Редигере, продолжали, расширяясь в пространстве, при Гундяеве.
Многокилометровая магистраль идет от Щелковского шоссе до Марьинского моста. Из Измайлолва в Новогиреево проходит по 16-й Парковой, Купавенскому проезду, Свободному проспекту. Далее - в Кусково, Вешняки – по улицам Юности, Паперника. В Кузьминки – по Окской. В Марьино – по Волжскому бульвару и Краснодонской.
Церковь перерезает пополам шестиполосную магистраль на Окской улице. Шесть полос упираются в церковь с одной стороны, шесть – с другой. Более абсурдной, более чудовищной, более бессмысленной ситуации придумать невозможно.


Церковь, которая разрывает надвое шестиполосную магистраль вдоль Окской улицы в Москве (хорда Измайлово-Марьино)

Другой объект РПЦ – пятизвездочная гостиница у Покровского монастыря – встает тромбом на внутригородской кольцевой магистрали вдоль Камер-коллежского вала. Она здесь планировалась еще Мосгордумой первого созыва (!906 года), входила во все генеральные планы СССР (1935-го, 1971 года). Сейчас Покровской застава, по которой должна была пройти магистраль, соединяющая Абельмановскую и Большую Андроньевскую улицу (по последнему советскому генплану – в тоннеле), перегорожена церковным новоделом.


Пятизвездочный отель РПЦ посреди Покровской заставы, разрывающий кольцевую магистраль между Симоновским и Костомаровским мостом (Камерколлежский вал)

С этими новоделами долго и безуспешно боролись местные жители. Об этих двух объектах много нелестных слов было высказано на слушаньях в Общественной палате РФ, которые проходили с участием Ассоциации журналистов-экологов Союза журналистов России. Говорили там и о загородных объектах такого рода. О трапезной храма в селе Жилино, построенной в полосе отвода федеральной трассы А-102 Москва-Жуковский.

Присутствовавший на одном из заседаний комиссии Общественной палаты представитель РПЦ Всеволод Чаплин кивал, соглашаясь вроде бы со всеми доводами, но, не ответив ни на один вопрос, спустился вниз. Дьячок услужливо распахнул заднюю дверь роскошного черного лимузина «Пежо-605». Чаплин с воем отчалил. Безумная стройка продолжается.

Если для мэра северного городка и опекаемого им протодиакона из фильма Звягинцева насекомые – всё опекаемое население, то для церковных иерархов, окормляющих РПЦ в целом, даже проблемы столичного мегаполиса превращаются в нечто из разряда пелевинской жизни насекомых.

Водокачку сносят? – Отдайте ее художникам!

Как я уже говорил, в Москве собираются снести уникальный квартал промышленной архитектуры XIX века (1892 год) – корпуса производственных мастерских Алексеевской водокачки (завод «Водоприбор» на Алексеевской улице).
Когда такое происходит на виду у всех, общественность протестует. А тут, в промзоне близ полосы отчуждения Ярославской железной дороги шедевры архитектуры, еле видные сквозь ажурный (но закрытый для посторонних!) забор и густые парковые аллеи поневоле представляется уже отчужденным от города.

DSCN7818

Во всяком случае, мне пока не встречались публикации об этом. Ничего не смогли и сказать по этому поводу и чиновники местной управы. Скорее всего, не было и общественных слушаний, раз в опустевших мастерских нет местных жителей.

DSCN7822

Что будет со старым заводским сквером, редким для такого квартала, расположенного, по сути, почти в самом центре столицы, со средневековыми гротами, готическими башенками (фонтан XIX века с центральной площади заводского сквера уже исчез!)?

DSCN7817
Даже уродливая газовая труба не может скрыть гармонии форм шедевров архитектуры

Новым русским «промышленникам» все эти изыски всё это чуждо. Завод не раз переходил из рук в руки, влачил жалкое существование, пока производство здесь окончательно не прекратилось.

Амстердам, Королевство Нидерландов

В Европе, да и во всем мире тоже бывает, что старый завод становится нерентабельным, останавливается. Тогда корпуса старых заводов занимают мастерские художников, скульпторов. Заводские корпуса становятся центрами культуры.

Ну, вот, например, в Амстердаме стоит старый портовый завод, что помнит еще и Вест-индскую компанию. Сейчас портовая жизнь переместилась с устья Амстеля в устье Рейна-Мааса (именно там, в окрестностях Роттердама, расположен крупнейший в мире Европорт). А порт в Амстердаме, на берегу Южного моря (Зюйдерзее), по сути, залива, отделенного сейчас дамбой от Северного, имеет уже чисто декоративное значение. Портовые заводы поделены на мастерские художников. В одной из таких мастерских создавала произведения, знакомые любителям искусства по выставкам от Нью-Йорка до Москвы, голландский художник Юлия Винтер (сейчас ее композицию для выставки «Забытая война (комментарии)», к столетию Первой мировой, можно увидеть в Центре современного искусства «Винзавод»).

1490908_858035770883948_7544931833324885303_o
Вход в старое винохранилище Винзавода, где сейчас проходит выставка "Забытая война (комментарии"), посвященная столетию Первой мировой

10679866_858039020883623_176510392161635847_o
Фрагмент инсталляции Юлии ВИнтер (Амстердам) на московской выставке "Забытая война (комментарии)", открытой к 100-летию Первой мировой войны

10671446_858059544214904_6368626485018422226_n
Юоия Винтер, Амстердам (справа) после московского вернисажа (открытия выставки "Забытая война (комментарии)" на Винзаводе

Но то – в Европе!
В Москве на месте двухэтажных домиков в тихом сквере новые русские «промышленники» (без кавычек не обойтись!) собираются строить небоскребы с тысячами квадратных метров элитных квартир (всё – на продажу!). Им уже никакого дела нет ни до художников, ни до памятников архитектуры, ни до зеленых оазисов, чудом сохранившихся в Москве с XIX века.

45_960
Еще одна фотография с Алексеевской водокачки. Заводские корпуса "Водоприбора", хорошо видные сквозь ажурный забор, но недоступные москвичам

Выселение художников, но - куда?

Сейчас на московских вернисажах то и дело обсуждают недавнюю вероломную отмену постановления правительства Москвы (№11-ПП от 14 января 2003 года). Да, да, именно вероломную – как в случае с пактом Молотова-Рибентропа, «вероломно» отмененном 22 июня 1941-го.

Этим постановлением Лужков предоставлял московским художникам, скульпторам, архитекторам, дизайнерам право четвертьвекового безвозмездного пользования (то есть, до 2028 года) мастерскими, находящимися в муниципальной собственности. Кстати, то постановление 2003 года тоже в известной степени было вероломным. Оно ограничивало сроком в 25 лет право безвозмездного пользования мастерскими, установленного постановлением правительства Москвы №262-ПП от 11 апреля 2000 года. А это постановление, в свою очередь, вероломно отменяло право приватизации мастерских, действовавшее в Москве в соответствии с указом президента России. Указ так и назывался «О дополнительных мерах государственной поддержки культуры и искусства Российской Федерации». Конечно, такой указ был подписан не Путинным, а еще Борисом Ельциным (указ №1904 от 12 ноября 1993 года).

Теперь в Москве все обсуждают предстоящее выселение на улицу скульпторов, художников, которым заоблачные цены коммерческой аренды московской недвижимости станут не по карману.

А вот в том же Амстердаме, где в старых заводских мастерских создавала свои творения Юлия Винтер, такие пространства для творчества город предоставляет совершенно бесплатно. Художник платит лишь за воду, электричество, коммунальные услуги.

Другая жизнь

Сейчас дефицит творческих мастерских настолько высок, что мне кажется, город должен выкупить все заброшенные заводы у алчных девелоперов по остаточной стоимости (в том числе и признанную памятником культурного наследия Алексеевскую водокачку) и раздать их людям творчества. Отдать заброшенные заводские цеха художникам, скульпторам, архитекторам, дизайнерам, молодым ученым – а они уже сами вернут их в жизни.

- В советское время так и было! – вспоминает известный художник, скульптор Сергей Малютин. – Художникам отдавали подвалы с землей вместо пола, дырявые холодные чердаки без удобств, а художники вкладывали в них свои финансы, свой талант, свои силы, свою душу. По сути, каждая такая мастерская - результат кропотливого труда, творческой мысли. Если обитатели мастерских лишатся их в одночасье, это будет несправедливо.

10407908_897870950231279_6869318127382451859_n
Скульптор Сергей Малютин у своей инсталляции на недавней московской выставке в Центральном доме художника (ЦДХ)

Что касается Алексеевской водокачки, если что здесь и нужно сносить, то лишь заводские проходные, мешающие превращению тенистого заводского парка в доступный всем москвичам городских сквер. А старые корпуса 1892 года должны зажить новой жизнью.

0_88464_ac415665_XL

Мне кажется, как и в старых заводских корпусах Амстердама, по образу и подобию которого Петр строил новую русскую столицу, там тоже должны быть мастерские художников, лофты скульпторов, лаборатории для стартапов начинающих исследователей.

ФОТО: Марина Лейзгольд, Павел Чукаев, Сергей Малютин, Юлия Винтер, Искандер Кузеев
Другие фотографии можно увидеть в моих публикациях на Фейсбуке, в том числе - на странице "Архнадхзора"