Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Pic_teeth

Почему на стороне ИГИЛ воюют боевики с русскими фамилиями?

Сколько россиян воюет за Исламское государство Ирака и Леванта? ИГИЛ – государство без границ, признано террористической организацией, запрещенной на территории России, что не мешает тысячам новобранцам пополнять его армию.
Николай Патрушев говорил о полутора тысячах россиян. Некоторые эксперты оперируют гораздо большими цифрами. Широко известным стал лишь случай с Варей Карауловой, потому что ее отец, как пишут, топ-менеджер Газпромбанка, смог поднять на ноги силовые структуры в разных странах мира и найти свою заблудшую дочь.

Дорога через Панкиси

Боевики из Чечни и Дагестана попадают туда, начиная свой путь в расположенном на северных склонах Кавказа Панкисском ущелье Грузии. Когда-то граница с Грузией шла вдоль Главного Кавказского хребта. Северные склоны Большого Кавказа присоединены к Грузии в соответствии с «секретным» указом Президиума Верховного совета СССР. Границу передвинули за шесть лет до северокавказских депортаций 1944 года, по служебной записке 1-го секретаря ЦК компартии Грузии. Необходимость переноса Лаврентий Берия обосновывал набегами горцев, угонами скота с горных пастбищ.
Дорог через Кавказские горы там как не было, так и нет. Дороги через горы строились во времена генерала Ермолова и лишь там, где удалось «замириться» с местным населением. Так появились Военно-Сухумская, Военно-Кутаисская, Военно-Осетинская. Военно-Тифлисская дорога. А там, где продолжали воевать непокорные адыги (от Адлера до Новороссийска) и продолжалась война под руководством Шамиля, дороги через перевалы не строились.
Поскольку никаких дорог нет, северные склоны Кавказа так и остались практически незаселенными - за исключением северных склонов вдоль Военно-Грузинской дороги и редких сел чеченцев-кистинцев в Панкисском ущелье. Ущелье в Панкиси использовали в качестве тыловых баз и полевых госпиталей (в 1ю. чеченскую войну - боевики Шамиля Басаева, во 2-ю – отряды Руслана Гелаева). По мере кадыровского «замирения», залечив раны в полевых госпиталях, боевики уходили дальше на юг. Проводники из Панкиси переправляют их к турецкой границе. Сейчас добираются вместе с ними до Сирии. Поток растет. Ведь сейчас в Дагестане происходит примерно то, с чего начиналась гражданская война в Сирии.
Те, кто воюет на стороне ИГИЛ, попадает в Сирию через лагеря беженцев на востоке Турции. Оттуда любого желающего переправят за небольшие деньги куда угодно. Едут целыми семьями.
- Зачем вам за визу платить? – встречают путешественника у ворот консульства. – Поедем с нами!
Я несколько раз пересекал Турцию из конца в конец на автомобиле, путешествуя с друзьями по маршруту Амстердам (Дюссельдорф) – Баку. Проезжал, поскольку закрыты дороги через Сухуми, через ставший тупиковым Рокский тоннель. Никому не приходит в голову путешествовать на автомобилях и через Грозный и Гудермес, так и не ставшие «туристской меккой». Сколько раз я ни добирался из  Европы в Баку, маршрут был всегда один: через Турцию и Иран. В любом городе восточнее Анкары к отелю, к автомобилям подходили не очень бритые молодые люди, предлагая услуги проводников. В Эрзеруме проводники толпились и вокруг Иранского консульства.
- Зачем платить консульский сбор? Проведем, куда угодно!
Отвоевав в Сирии, многие едут и в противоположном направлении. Подучив язык, получив статус беженца и гражданство, переселяются в Стамбул. Оттуда – прямая (безвизовая) дорога на север, покорение Москвы…

ИГИЛ в Москве

Чтобы вербовать сторонников ИГИЛ в таком мегаполисе, как Москва, куда стекаются люди из мусульманских республик России, со Средней Азии  и Казахстана, нужна сеть эмиссаров, которая, с одной стороны, имела бы надежную «крышу», с другой – возможность агитации и бурной деятельности. Именно это и происходит сейчас, судя по тому, что появляются в Сирии неофиты с русскими именами и фамилиями. Обсуждая случай с Варей Карауловой, все говорят о планомерной работе вербовщиков, использующих и психотропные препараты («выкрали», «завербовали», «обманули», «увезли»).
- На Ближнем Востоке активных боевиков больше, чем на Кавказе, - говорит отставной генерал КГБ Андрей Кандауров. - Во-первых, это круче. Во-вторых, безопаснее. На Кавказе ты можешь исчезнуть, а здесь территория, контролируемая твоими сторонниками. В-третьих, и вооружение, и оснащение лучше. Но боевики могут вернуться. Идеи границ не знают. Нельзя сбрасывать со счетов всё большую привлекательность для радикальных мусульман того, что происходит на Ближнем Востоке.
Бурная деятельность эмиссаров – всегда шумная деятельность. В конечном счете, шумная рекламная кампания. Конечно, ее можно не замечать, расписываясь в собственном бессилии.
- Я не вижу такой возможности! - говорит Николай Патрушев, отвечая на вопрос о противодействии экстремистам и переходя на обычную риторику с обвинениями в адрес США.
Однако надо очень постараться, чтобы не заметить признаков сети эмиссаров в Москве. Я, например, заметил ее, не обладая теми возможностями, какие есть у Колокольцева, у Бастрыкина, у того же Патрушева. Заметил в два клика «мышкой».
Впрочем, обо всём – по порядку.

В кварталах спившихся пролов

В пролетарских кварталах Люблинского предместья живут бывшие литейщики, волочильщики, формовщики и формовщицы Люблинского литейно-механического завода (ЛЛМЗ). Как и все заводы в Москве, ЛЛМЗ давно дышит на ладан. Народ спивается. По всем углам – круглосуточные палатки с бухлом. Еще недавно на каждой остановке стояли. Сейчас – всё по закону: алкоголь остался лишь в «палатках» с кирпичными стенами. На первый взгляд совершенно непонятно, что за бизнес такой. Круглосуточно сидят четыре здоровых кавказца, ничего не продают (в палатке – лишь нехитрая закуска). Однако местным пролам в любое время суток продадут любое бухло. И не местным продают (на себе проверял!). Значит, крепкая «крыша»!
Основной доход спившимся пролам приносит сдача квартир тем, кто обитает на многочисленных люблинских рынках: «Садовод», «Москва», «Люблинское поле»…
Население кварталов, где ежегодно проходит Русский марш, мягко говоря, слабо коррелирует с идеями русского мира. Чаще можно услышать разговоры об Исламском государстве («ад-Дауля аль-Исламийя» - говорят на люблинских рынках).

Марта Т. сдавала гостям с Кавказа одну из комнат своей трехкомнатной квартиры на углу Ставропольской и Таганрогской. Когда ее муж, Сережа, отошел в мир иной после очередного запоя, стала сдавать две комнаты. Супругам было по сорок, хотя спившаяся Марта выглядела на все 60.
- Дайте шысят пять рублей! Последний раз выпить хочу! Завтра сдохну! – стучалась она к соседям (цифры в запросе обусловлены ценами палёной водки с Северного Кавказа, нелегально продававшейся в каждой окрестной палатке).
Шысят пять – такая еще недавно была цена паленой водки из контрабандного спирта, развозимого через Рокский тоннель по кавказским палаткам. Часто можно было видеть и Марту, и ее Сережу, выходящими в полночь из палатки на Ставропольской. У Сережи в руках – литровая бутылка вермута, у Марты – паленая водка. До утра хватит. А не хватит, еще возьмут. Марина Г., соседка Марты, бежит за водкой и в три часа ночи, и в четыре.
- Меня там все знают, всегда продадут!

Неизвестно, платили ли Марте кавказцы за жилье, ведь за подаянием она бегала к соседям регулярно. Может быть, квартиранты расплачивались лишь «агитационными материалами» и нравоучительными проповедями ИГИЛа? Марта приходила к соседям с фингалом под глазом и потирала ушибленное место чуть ниже пояса.
- Вот, собачка побежала за кобелем, я не удержала ее, споткнулась, упала на бордюр! – повторяла она, как заученный урок.

Марту хорошо знает участковый инспектор Павел Лебедев. Знала ее и начальница отдела по обеспечению деятельности участковых уполномоченных и подразделений по делам несовершеннолетних окружного управления полиции Лилия Дмитрук. Знала, потому что и соседи, и школьные учителя не раз поднимали вопрос о лишении пьяницы родительских прав (у Марты растет дочь). Когда Лилия Дмитрук ушла на пенсию, а дочери исполнилось 14, вопрос о лишении родительских прав отпал сам собой. Пьянки продолжались с новой силой. Часто (особенно, пока был жив муж) пьянки проходили в квартире подружки.
Когда пьяное застолье затягивалось далеко за полночь, соседи набирали «02». Звонки в квартиру с кавказским застольем были бесполезными.
- Как шта здэс дэлаю? Ырыну ы*у!

Однажды экипаж ГНР (группы немедленного реагирования) въехал во двор в 02:27. Ровно в 02:33 уехал, справившись с поставленной задачей: шумная музыка прекратилась.
Какие документы предъявляли участники шумного застолья, с какими портретами (со своими или с портретами президентов США), история умалчивает.
- С документами было всё в порядке! – отвечали на следующий день в ОМВД по району Люблино, но про участников пьяного застолья ничего толком сказать не могли.
- Эти чечены – друзья моей мамы! – отвечала соседям дочь Марты.

Впрочем, в век интернета совершенно несложно установить, кто эти друзья. Правда. Марта ни айпадом, ни планшетом не пользовалась.
- Срочно нужен тырнет! Шестую больницу найти! – стучала она в двери соседей, когда Сережу увозили в реанимацию на Старую Басманную, а Марта была не в состоянии набрать «09». Впрочем, до больницы на Старой Басманной она не доезжала. Папу навещала дочь. Сначала –в 6-й больнице, потом – на Канатчиковой даче, «где принудительный сервис» (по выведению из запоя).
А вот у ее подружки, у которой часто продолжались пьянки с кавказцами, «тырнет» как раз был. И вот ту начинается самое интересное. Стоило найти ее странички в социальных сетях, посмотреть профили новых друзей после кавказского застолья, становилось ясно: все обитатели нехорошей квартиры - в прошлом боевики Доку Умарова. И проповедями панисламизма, и своими подвигами наперебой хвастались в социальных сетях!
Вот группа боевиков, готовая спуститься с гор. Помимо традиционных автоматов Калашникова виден и портативный зенитно-ракетный комплекс (ПЗРК), противотанковый гранатомет (фотографии появляются так же часто, как и исчезают, но кэш «Яндекса» помнит всё).



Вот группа боевиков Доку Умарова идет на очередную операцию, переходит вброд горную речку. Операция – серьезная. К каждому автомату приклеен изолентой дополнительный рожок, а то и два!



Потом - информация о подготовке в лагерях на территории Турции.



Дальше – самое интересное. Как я уже говорил, не все обитатели этих лагерей попадают в Сирию. Некоторые, прожив определенное время в Турции и присягнув новому отечеству, получают турецкое гражданство.



зЗатем оседают в Стамбуле.



Потом покоряют Москву.





Многие проделывают этот путь, уже возвращаясь из Сирии, с территорий, подконтрольных ИГИЛ.



Несмотря на недавно принятый закон о двойном гражданстве, никто, покоряя Москву,  естественно, не вспоминает о российском гражданстве и о своем прошлом в Чеченской республике. Но покоряют шумно, с размахом, хот и живут в тесноте.



Но как граждане Турции, такие эмиссары могут жить в Москве продолжительное время на совершенно легитимных основаниях, имея какой-то легальный бизнес.
- Как ни позвоню днем, обязательно слышу в офисе голоса с кавказским акцентом. Или вообще не по-русски говорят! – вспоминает искусствовед Наташа Паустовская о своей знакомой, жившей в одной из этих нехороших квартир.
Видно, взяли на работу к себе. Возможно, вскоре отправят в Сирию. Вполне возможно, что эти эмиссары могут легализоваться и в государственных структурах своего нового отечества.
- Когда я делал утреннюю пробежку по склону Москва-реки, часто встречал Марину. Шла по мосту от «Киевской». Меня демонстративно не замечала, шла в сторону Турецкого посольства, - говорил о подруге Наташи фотохудожник Анатолий Мелихов, живший в полукруглом доме рядом с мостом Богдана Хмельницкого.

По утрам частенько квартиранты нехорошей квартиры в доме на углу Ставропольской и Таганрогской идут к автобусной остановке. Но не к тем автобусам, что едут к метро, а к тем, что направляются на дальнюю окраину Люблинского предместья, в сторону восточной окраины лесопарка Кузьминки-Люблино.
Там - еще одно странное место. Именно там, в коттеджах военно-охотничьего хозяйства, в полуразрушенном корпусе 14-го отдела  НИИХИММАШ и в запрошенных складах Кузьминского военно-химического полигона в свое время собирали фугасы, один из которых взорвался в Домодовском аэропорту, а другой – прямо в руках «взрывотехников». В свое время я подробно писал об этом в журнале The New Times.



Здесь же и стрельбище Высшего военно-командного училища (тренировочный полигон учебно-научного центра сухопутных войск Общевойсковой академии вооруженных сил России), где тренировались вооруженные боевики из групп русских националистов (подробно я говорил об этом в «Огоньке»). Сейчас, говорят, там чаще слышна нерусская речь.



Примечание.
Фотографии – со страниц социальных сетей люблинских квартирантов. Последние две – из моей статьи в журнале The New Times.
drawing

Герман Голландский, "ТОЛСТЫЙ И ТОНКИЙ", 1997 (продолжение)

Антон Чехов и Герман ГОЛЛАНДСКИЙ

ТОЛСТЫЙ

и

ТОНКИЙ,

или

Родная кровь

Московская поэма
(продолжение)

Часть 2

(начала - тут:

Родная кровь

         В один из первых ярких теплых солнечных дней в конце марта 1997 года у входа в итальянский ресторанчик «Сан-Марко», что на углу Арбата и Староконюшенного переулка, встретились два приятеля: один толстый, другой тонкий.

         Толстый только что вышел из ресторана. От него пахло пиццей «Каприционе» от итальянского шеф-повара и тартальетками под соусом «Гаргоньела», на нем был очень дорогой, но несколько мешковатый костюм мышиного цвета от «Версаче» (видно, купленный в провинции за глаза по каталогу), хорошо выглаженная белая сорочка и нарочито невзрачный галстук. В левой пухлой руке он держал такую же пухлую кожаную папку для бумаг, а правой, выйдя и оглядевшись, пригладил и без того приглаженные и прилизанные волосы на своей круглой лысеющей голове. Все в нем выдавало недавно приехавшего в Москву довольно высокопоставленного, но засидевшегося в провинции чиновника.

         Тонкий шел быстрым шагом по Арбату со стороны Смоленской площади. На нем был яркий голландский клубный пиджак, мятые, но добротные американские джинсы, итальянские мокасины и темная вельветовая сорочка от «Наф-Наф», из-под которой выглядывал завязанный узлом шелковый шейный платок. Тонкий очень спешил. Он только что наскоро перекусил в «Макдональдзе» на Смоленской. От него пахло недожаренным «бик-маком» и пережаренным картофелем-фри.

- Руслан! Русланчик! - по старой студенческой привычке воскликнул толстый, увидев тонкого. - Ты ли это? Сколько зим, сколько лет!

Бежавший по Арбату тонкий резко затормозил подошвами мокасин и, поправив на ходу очки, взглянул на толстого.

В обрюзгшем толстом чиновнике, на котором, тем не менее, как на вешалке висел мышиный «Версаче», он с трудом узнал своего однокурсника Вадима Сомельевского, который,  в свое время покантовавшись на кафедре и не блеща успехами, стал как-то выползать наверх по комсомольской линии.

Сидел на разных секретарско-холуйских должностях в Подмосковье. Был помощником секретаря уездного райкома, потом помощником руководителя администрации уездного города Жлуберцы, перебрался оттуда со своим постоянным шефом в пригородный район Кусино-Залебино и завис в той же секретарской должности в префектуре округа. Потом, как говорили, пошел в гору, уехав далеко от Москвы. То ли в Казань, то ли в какую-то Тмутаракань

         - Батюшки! - отозвался, наконец, тонкий. - Вадик!  Ты ли это?! Откуда ты взялся?

         Приятели бросились навстречу друг другу, обнялись и устремили друг на друга глаза, полные слез. Несмотря на то, что они не были особенно близки в институте (тонкий сидел на «Камчатке», разъехавшейся потом по всему свету от Бангкока до Нью-Йорка, а толстый, как все отличники и зубрилы, сидел на первый парте, глядя в рот каждому преподавателю), оба были приятно ошеломлены.

         - Милый мой! - начал толстый после пылких объятий. - Вот не ожидал! Вот сюрприз! Ну, да погляди же на меня хорошенько! Такой же красавец, как и был! Такой же щеголь! Ах ты, господи! Ну, что же ты? Рассказывай! Ты всё там же, я слышал, в НИИ или в КБ? Диссертацию, говорят, написал?

         - Да нет, брат. От КБ, где я работал, сейчас остались лишь рожки да ножки. А как мой научный руководитель помер, так и тему закрыли, и отдел расформировали, так что и диссертацию пришлось забросить. Да я и не жалею. У меня своя фирма -  свободен, независим от всех, сам себе голова! Ведь полная свобода - это как раз то, чего нам всегда не хватало!

         - А чем занимаешься?

         - Начинал, как многие в советское время, с издательской деятельности - когда и бумага, и типографские расходы дармовыми были. И со сбытом проблем не было - один библиотечный коллектор весь тираж как бездонная бочка проглатывал. Потом с этим стало трудно, невыгодно.

         - Что же теперь у тебя?

         - Разное, в основном, туризм. Вот с Пашкой - помнишь его? - экзотические путешествия по джунглям Таиланда делаем, походы на плотах от моста через реку Квай – помнишь, того самого, что в фильме с Катрин Денёв? Представляешь, сидишь на берегу в какой-нибудь хижине на сваях, а под тобой крокодилы - дух захватывает! Поезжай, не пожалеешь. Пашка, кстати, давно в Бангкоке живет, примет тебя в лучшем виде.

         - Да ну! А я ведь и загранпаспорт никогда не оформлял - боялся, коллеги-завистники загрызут. А ты-то был у него?

         - Да нет еще, я все больше как-то по Европе езжу. У меня спецтуризм, в Голландию. Туда люди на самолете летят, обратно возвращаются на автомобилях. Уже на своих, хоть и секонд-хэнд. Знаешь, я люблю по Европе путешествовать. Цитадель, как никак, всей нашей цивилизации. Каждый крохотный городок там - это же мировая история: Аахен, Лейден, Мюнстер... Нет ничего лучше этих средневековых городков из школьных учебников. «Европа седых камней», так, кажется, у Достоевского. Что ни говори, Европа - это столица мира, а все остальные Манхэттены и разные там Вашингтоны и Лас-Вегасы – это всё унылая провинция.

         - А много удалось посмотреть-то?

         - Да, знаешь, практически всё от Скандинавии до Средиземноморья исколесил. Германию всю проехал - от Баварии до Верхней и Нижней Саксонии, или, как они там говорят, от Заахсен-Анхальт до Ниедер-Заахсен! Вот на днях по лестнице Кёльнского собора поднимался, в тургеневском Баден-Бадене побывал. Ну, Францию объездил: Страсбург, Париж, Марсель… Лазурный берег, Адриатику: Канны, Ницца, Монте-Карло, Сан-Ремо, Венецию… Да всего сразу и не припомнишь! Последний раз вот на этой «семерке» прибыл, - закончил тонкий, снисходительно показывая на припаркованный в Староконюшенном видавший виды поцарапанный автомобиль «Вольво 760», выделявшийся своими необычными спортивными фарами. - Да что я все о себе да о себе? Ты-то как? Всё чиновничаешь? И где - в Казани или  в Тмутаракани? Рассказывай! А фантики разноцветные все так же собираешь? Жалованья-то хватает? - спросил, смеясь и щурясь от яркого солнца, тонкий, вспомнив давние увлечения толстого собиранием всяких марок и спичечных этикеток.

         - Да какие у меня успехи? Как с помощников начал, так, наверное, до пенсии помощником и проторчу. Вот сейчас в канцелярии у Мырдика сижу, да чувствую, надо сваливать. Уж больно дед на него осерчал. Дернул давеча лишнего, да так орал на него, когда на ковер вызывал. Сижу там вчера, чувствую, покажет Боря, кто в доме хозяин. Вот только не знаю пока, куда податься. Рыжий к себе зовет, Кудрявый - к себе. А долго ли они просидят, Бог знает. Как говорит Шендерович в своих «Куклах», не любят у нас на Руси ни рыжих, ни кудрявых.

         Маленькое кучевое облачко на минуту заслонило яркое мартовское солнце, неожиданно повеяло холодным ветерком с Москвы-реки и не по сезону одетого тонкого как-то зазнобило.

         - У какого-такого Мырдика? - опешил тонкий. -  А Рыжий, Кудрявый - это... А, а дед?! - тонкий поперхнулся, не в силах выговорить набившие всем оскомину фамилии.

         - Ну да, эти, кто же еще, - помог ему толстый. - А фантики разноцветные, как ты говоришь, я вот до сих пор собираю. Я одно время у себя в Тмутаракани заведовал отделом ценных бумаг в тамошнем Госкомимуществе, так меня все этими своими акциями-фантиками там завалили. Как приватизируется какой-нибудь заводик или нефтепромысел, так обязательно образцы подарят. Они тогда ничего не стоили - копейки, а сейчас жалованье мое по сравнению с этими фантиками - тьфу! Только на них и живем. Вот сейчас коттедж какой-нибудь думаю прикупить. Госдача-то у меня на Рублевке, за высоким зеленым забором стоит, а моей красавице это ну просто жуть как не нравится. Уж больно место, говорит, скучное какое-то, убогое: никакого тебе вида из окна, сплошные заборы. И Москва-река там в июльский зной чуть ли не по колено, а она ведь у меня к широким волжским просторам привыкла.

         - Да, она права, - поддержал его тонкий. - У меня вот много приятелей на Икше, к северу от Москвы, обитают. Хоть не Волга-матушка, но просторы - великолепные, и совсем не то, что на облепленной мухами Николиной Горе. Да что там говорить, вот у Валерия Леонтьева, ну, ты знаешь, не тот, что поёт, а у Пашкиного родственника, так у него балконы прямо над фарватером свисают. Подмосковная Швейцария! Да я тебя познакомлю, он и тебе что-нибудь подберет. Может, там же – это в имении Святослава Федорова – и домик себе недорого купишь. Славино называется - по имени, так сказать, создателя. И комфорт не хуже, чем на твоей Рублевке. Теннисные корты, бассейны, конный манеж. Помнишь, когда Федоров в президенты баллотировался, так говорил, ни на какую госдачу не поедет. А взглянешь с высокого берега на водную гладь - те же самые волжские просторы. Кстати, все волжские теплоходы и в Астрахань, и в твою Тмутаракань там проплывают...

         Нетеплое весеннее солнце полностью скрылось за набежавшими тучами.

         - Так ты, Вадим, Вадим... Иосифович, - тонкий поперхнулся и с трудом вспомнил отчество своего однокурсника, - женат? Кто же она - не иначе как персидская княжна? Статус обязывает! - как-то потерянно спросил тонкий, вспоминая, как он в свое время достигал нынешнего своего независимого положения. Многое пришлось ему пережить за эти годы: и погони рэкетиров в Польше и в Белоруссии, когда его спасла только мощь быстроходного «Ягуара», и «наезды» под прицелом «Макарова», и переходы через линию фронта под дулами танков - в Боснии и Герцеговине, в Сербской Краине, в Приднестровье - всего и не упомнишь! А вот, поди ж ты, Вадька - звезд с неба не хватал, протирал всю жизнь штаны в «предбанниках», не упустил свое в приватизации, собирая «фантики», - и на тебе! Большой человек стал.

         - Да, ты угадал, княжна! Не персидская, но все же восточная, - смеясь, после минутной паузы ответствовал толстый.

         В это время дверь ресторана «Сан-Марко» распахнулась, и на пороге появилась черноволосая восточная красавица с яркими бровями и безупречно правильными чертами лица. На ней были узкие стрейчовые черные джинсы и облегающий черный джемпер, подчеркивающий достоинства ее миниатюрной фигурки. Неотразимый изгиб лебединой шеи подчеркивало жемчужное ожерелье. Сверху на ней была накинута легкая разноцветная дубленка, состоящая из огромных ярких квадратов красного, желтого, черного и белого цвета - словно, сошедших с полотен Кандинского или Малевича. Легким грациозным движением она поправила каре иссиня-черных волос. Ни дать, ни взять - оживший портрет юной Марины Цветаевой или Анны Ахматовой.

         - А вот и она! - приветливо улыбнулся толстый. - Прошу любить и жаловать. Лейла, урожденная Газитуллина, булгарская княжна, гениальная поэтесса. А еще и врач. Закончила мединститут у нас в Тмутаракани, а потом и Литинститут в Москве. Сейчас аспирантка ИМЛИ - института мировой литературы.

         Лейла улыбнулась. Приветливая белозубая улыбка озарила ее милое личико. Тонкому же показалось, что наступила ночь. То ли тяжелые тучи полностью закрыли весеннее солнце, то ли у него в глазах совсем потемнело, но он уже ничего не видел.

         - А до «семерки» я еще не дорос, - продолжал смеяться толстый. - Вон, видишь, у меня «шестерка» там, в конце переулка припаркована.

         И толстый показал на новенький черный шестисотый «Мерседес», стоящий далеко вдали, почти у Сивцева Вражка. - Кудрявый, правда, запрещает на таких ездить, своих земляков-нижегородцев протежирует. Пришлось машинку на фирму Бориса Абрамовича записать.

         Тонкий уже ничего не видел. У него померкло в глазах.

         - Ах, да, Лейла, познакомься! - толстый продолжил процедуру взаимного представления. - Мой старый институтский приятель. Руслан, Руслан Хайруллин. А теперь он владелец туристической фирмы.

         Руслан отмахнулся, мол, какой «владелец». В фирме полтора человека. Но Вадим Сомельевский продолжал источать свое красноречие:

- Руслан – настоящий путешественник. Объездил всю Европу. Вот на этой машине, - толстый показал на стоящую рядом поцарапанную «Вольво», - доехал из Амстердама до Москвы. Кстати, обещал нам подыскать коттедж на Икшинском водохранилище. У него там приятели живут. Знаешь, Алик говорит, те же волжские просторы, что и в твоей Тмутаракани…

         Лейла улыбнулась еще ярче. Из-за туч вновь показался луч весеннего солнца. Толстый тем временем, вытащив из кармана «Версаче» сотовый телефон, собрался было позвонить, но со словами «батарейки кончились», побрел к ближайшему автомату на углу Арбата и Серебряного переулка.

         - Вадим, - встрепенулась вдруг Лейла, одновременно протягивая тонкому руку не то для рукопожатия, не то для поцелуя и переводя взгляд с обрюзгшего и растолстевшего супруга с прилизанными редеющими волосами на спортивную фигуру Руслана, растерянно поправлявшего непослушную копну смоляных волос. – Смотри, какая погода! Давай мы вместе с Русланом прогуляемся по Арбату, а потом мы с тобой пройдем пешком переулками до института, до Поварской, а ты скажешь Ривкату, чтобы он туда сам подъехал.

         - А кто такой Ривкат? - вдруг, выйдя из оцепенения, спросил тонкий.

         - А это наш водила, Ривкат Вагизов. Шоферил где-то в степном колхозе. Вадим его взял на «Мерс», так он толком ни припарковаться, ни перестроиться не может. Машину за километр поставил - одни мучения с ним.

         Вадим махнул рукой, мол, сейчас, подожди, и побежал звонить.

         - А что вы делаете в свободное от путешествий время? - вдруг неожиданно спросила тонкого Лейла Газитуллина. Ей вдруг показалось, что она давно знакома с Русланом. Ей уже захотелось заботливо поправить ему узел на съехавшем в сторону богемном шейном платке и нежно погладить его по небритой щеке. -  Здесь вот в арбатском  дворике, в театре Рубена Симонова по субботам собирается очень интересная группа поэтов и художников – «Лимонное дерево». Это в «Салоне всех муз» Анны Коротковой. В эту субботу я там буду читать свои стихи и приглашаю вас. Да, а сегодня же четверг. Интересный поэтический вечер в «Классиках XXI века» (это салон Лены Пахомовой в Чеховской библиотеке на Страстном, напротив «России», вернее, в арке напротив «Нового времени»), выступает наша соотечественница Лилия Газизова.

         А что такое «Чеховка»?

         Ну, я же говорю, новый литературный салон. Кстати, его открыл ваш тезка – Руслан. Руслан Элинин. И наш соотечественник. Элинин – это поэтический псевдоним, а настоящая его фамилия Нуретдинов. А Лена Пахомова – его жена. Прямо Анна Павловна Шерер из Льва Толстого.

         Лейла быстро глянула на свои миниатюрные часики.

- Ох, а я вот боюсь, не успею - мне надо еще в ИМЛИ и в институт искусствознания (у меня там тоже аспирантские занятия). Знаете что, - вдруг выпалила Лейла. - Если вы меня подвезете, то мы успеем и в «Чеховку». Познакомитесь с моими друзьями: с Володей Климовым, с Наилем Забаровым, с Аминой, с Настей Финской. А вечером покажете мне ваше Икшинское водохранилище.

         Всё это было высказано буквально на одном дыхании, за те несколько секунд, пока толстый набирал номер и разговаривал по телефону.

         - Но это же далеко, - заикаясь, только и успел вымолвить тонкий, которому тоже стало казаться, что он знает Лейлу чуть ли не целую вечность  и лишь по какой-то случайности их судьбы на миг разминулись. - Мы не успеем вернуться.

         - А не беда! У вас же там есть приятели, где можно переночевать, - резко оборвала его Лейла.

         - А как же?..

         - А так же! – незамедлительно последовал безапелляционный ответ. - Вадим? Да не обращайте на него внимания. Он скучный человек, и мне с ним давно неинтересно. Просто мешок с деньгами, - откровенно закончила Лейла, расставляя все точки над «i».

         Телефонный разговор толстого был коротким:

         - Да, Виктор Степанович! Обязательно, Виктор Степанович! Виктор Степанович, не переживайте, сейчас буду!

         - Лейлочка! Сегодня придется тебе обойтись без машины. Я сейчас на совещание в Белый дом, а в 19.28 на Казанский вокзал - к фирменному поезду «Золотая орда». Завтра приватизация крупного концерна «Тмутараканьнефть», мне надо быть обязательно, - на ходу выпалил толстый. -  Ну, не скучайте, ребята. Вот Руслан довезет тебя до института. Правда, Русь? Ну, пока. Мне пора, - и толстый поковылял вприпрыжку к своему новенькому шестисотому «Мерседесу».

         Вновь выглянуло яркое весеннее солнце.

         - Знаете, что, Руслан, - кокетливо улыбнулась Лилия, - здесь есть очень уютное кафе на свежем воздухе. Давайте, посидим, выпьем по бокалу пива, а я почитаю вам свои стихи.

         Они сели за столик. Солнце полностью освободилось из-за невесть откуда нахлынувших туч. Стало припекать.

- Какое вам заказать? – спросил Руслан.

- Наше, казанское. «Красный восток», - ответила Лейла и начала читать:

                   - Меня нельзя не полюбить.
                  Столь хороша.
                  Полна убийственной тоски
                  Моя душа...


      Игравшие по соседству на Арбате рокеры завели очередную песню, собирая в кружок случайных прохожих.

         - Show must go on! - раздавалось из их хриплоголосых динамиков.

         - А вы свóзите меня в Амстердам? – вдруг спросила Лейла. - Я тоже хочу купить «Вольво», но не такую огромную, как у вас. Знаете, такую вот небольшую, с двумя дверками, всю стеклянную  и непременно светленькую, серебристо-белую. Как она называется?

         -  «Вольво-480», - машинально, не выходя из оцепенения, ответил тонкий. А, придя, наконец, в себя, добавил: - Сегодня же позвоню Францу, моему голландскому приятелю, и машина будет ждать вашего приезда!

         - Да, да, обязательно свозúте меня в Амстердам! Вы знаете, я в прошлом году была в Париже, он мне так не понравился - какой-то пыльный и чопорный католический городишко, - Лейла вздохнула, видно, что-то вспомнив, и перевела дыхание. - Не знаю, почему так говорят: «Увидеть Париж и умереть!». Не понимаю! А вот туманный Лондон и дымящийся Амстердам - это вот действительно города моей мечты. Там есть какой-то особый поэтический дух. Дух непокорности и свободы. Я ведь действительно княжна. Из древнего булгарского рода. И мне это очень близко.

Лейла глубоко задумалась, всматриваясь в восточный облик своего нового спутника, а потом, словно выйдя из оцепенения, вновь ярко улыбнулась:

Знаете, так и хочется сесть в таком же кафе где-нибудь на берегу Амстердамского канала и выпить глоток холодного голландского пива, как его, «Хайникен», - сказала Лилия после минутной паузы, вспоминая гигантскую рекламу на берегу Москвы-реки напротив Смоленской набережной.

- Show must go on! Представление должно продолжаться! - надрывались рокеры на Арбате.

Арбат сиял в лучах яркого весеннего солнца. Лейла уже знала, что Вадим не вернется в Москву, а останется качать нефтедоллары в концерне «Тмутараканнефть». Руслан об этом лишь смутно догадывался.

Герман Голландский
Москва, Старый Арбат,

март 1997 года

Элита и быдло: Алексей Парин, Андрей Звягинцев и «два кусочека колбаски»

Не знаю, не ведаю, что там произошло, но вот на протяжении последних двух месяцев перед Новым годом Алексей Парин вспоминал свои 24 года на «Эхе» (то есть, получается, со дня основания) и прощался со слушателями.

Хотя радио «Эхо Москвы» постоянно звучит в салоне моих автомобилей с памятно даты 19 августа 1991 года, но, каюсь, программы из цикла «Об опере, о пении, о славе» я распробовал на вкус лишь в течение последних двух лет. Программы были именно что вкусными до умопомрачения. Поражала беспредельная эрудиция автора, знакомого, казалось, со всеми оперными театрами Европы и Америки, со всеми звездами оперной сцены, со всеми оркестрами.

Я с Алексеем Париным незнаком (в отличие от многих, голоса которых звучат в эфире) и не знаю, почему пропадает такая программа на «Эхе». Низок рейтинг? Программа переносится с субботы на вторник, а потом исчезает вовсе. "К сожалению, ушел", - говорит в «Эходроме» о Парине Венедиктов. Произносит, как некролог. Да, опросы показывают: лишь пять процентов взрослого населения предпочитают консерваторию, филармонию, оперу и балет ночным клубам и кабакам. Сколько процентов из этих пяти падает на оперу? Видимо, тоже – пять.

Балет народу, в общем, понятен («мужыки девок лапают, все, как на подбор, в белых тапочках…»). Даже симфоническая музыка – если не брать во внимание уехавших в Люнебургскую пустошь элитарных Шнитке и Губайдуллину – тоже знакома.
- Кто они такие: Бетховен, Моцарт?
- А это те два лоха, что придумывают мелодии для наших мобил!

Опера – иное.
Опера – квинтэссенция мировой музыкальной культуры, квинтэссенция ее элитарности.

Сегодня на одном полюсе - «восемнадцать мне уже, поцелуй меня везде» и «два кусочека колбаски». Да, да, те самые, что «вчера лежали на столе». Заплесневевшие, покрывшиеся коростой, но благополучно передаваемые из одного поколения провинциального быдла в другое, в следующее поколение быдлятины.

В самом знаменитом фильме, отразившем весь ужас и трагизм современной России, в паузах между оркестрами Штутгартской оперы и Пражской филармонии звучит тоже нечто подобное:

«Сизый едкий дым
правит на Руси,
В мир путан меня
отвезет такси…»

И такое звучит на всех просторах Замкадья, от ларьков на подмосковных базарчиках (с непременно вынесенными наружу колонками) до той же самой Териберки, где председательша поселкового совета (или как там она сейчас называется?) «нипадеццки» возмущается «Левиафаном» Андрея Звягинцева.

А на другом полюсе музыкального мира – Алексей Парин со своими операми. Он может часами (ну, хорошо, в течение одного часа) с упоением рассказывать о какой-нибудь одной полюбившейся ему оперной арии и говорить о том, как она звучит на разных языках, у разных исполнителей, с разными оркестрами.

На других радиостанциях тоже есть программы, посвященные серьезно музыке, но программы цикла «О пении, об опере, о славе» были уникальными. Оперная классика сверкала в них как поверхность алмаза высочайшей степени огранки. Выделялась, как «алмазный мой венец» Валентина Катаева, отправляя слушателя в путешествия по лучшим оперным сценам мира: «Ла-Скала» в Милане, «Гранд-оперả» и «Бастилия» в Париже, «Ковент-Гарден» в Лондоне…

- Что это? – с испугом спрашивает остановивший меня гаишник, когда через раскрытое окно до него доносится речитатив, переходящий в роскошное ферматто.
- До-ни-цет-ти!!! – по слогам представляю я гаишнику очередного композитора из цикла Алексея Парина.
- Езжайте! – гаишник, возвращая документы, испуганно машет руками.

Алексей Парин знакомил нас с историей оперы, с ее языковыми метаморфозами – переходами от традиционного итальянского к национальным языкам.

Переход к немецкому давался труднее и проходил позже. Повествование о германской музыкальной культуре – одна из граней алмаза и особых заслуг Алексея Парина. Ведь в представлении обывателя опера всегда ассоциировалась с Италией (Верди), позднее – с Францией (Гуно). О немецкой культуре (оперы Моцарта звучали по-итальянски) обыватель не знал. В русском сознании немец – сухой педант, канцелярист, скучный Штольц (в противовес широкой душе Обломова), бюрократ, далекий от музыки. Если речь заходит о маршах, таких, как, например, знаменитый «Марш авиаторов», так и то непонятно, кто у кого украл: то ли сталинские соколы у ассов Люфтваффе, то ли наоборот.

Но вот пришел Парин и познакомил русского слушателя со всеми операми Генделя, Вагнера, разбирая чуть ли не по нотам хоральные прелюдии и кантаты Баха.

В сегодняшней Германии (как нам рассказывал Алексей Парин) около трехсот пятидесяти (350!) оперных театров. В соседней Франции, которая у нас традиционно считается страной музыкальной культуры (шансона, однако!), их лишь чуть более тридцати.

А сколько их останется за пределами Бульварного и Садового кольца после нынешнего кризиса в России? Уже можно будет пересчитать по пальцам? Или хватит пальцев одной руки?

В Германии, Австрии, Швейцарии даже небольшой городок может похвастаться своей оперной сценой. Помню, в крохотном Халле-ам-Заале (в Верхней Саксонии, Sachsen-Anhalt) я слушал никому не известную у нас оперу Бетховена «Фиделио». Зал был полон! Город в последнее время изрядно опустел: закрыт вагоностроительный завод «Амменсдорф», выпускавший плацкартные и купейные вагоны советского (российского) стандарта, закрыты химические заводы в пригородах. Остался лишь университет (Martin-Lűther-Universität), где, кстати, русскую литературу преподает самый элитарный русский поэт Сергей Бирюков. И – полный зал в местной опере!

А в городах покрупнее? Всему миру известна инсталляция в Мюнхене, на Принц-Макс-Йозеф-плац, устроенная американским художником-перформансионистом Спенсером Тюником накануне премьеры вагнеровского «Кольца Нибелунга». Тысячи горожан (чтобы быть точным, 1700) вышли участвовать в этом шоу. Да еще в чем мать родила - такова традиция в шоу Тюника, не чуждая раскрепощенным баварцам (кстати, в Москве сейчас проходит выставка работ этого художника)!




Мюнхен. Инсталляция Спенсера Тюника на Prinz-Max-Josef-Platz накануне премьеры "Кольца Нибелунга"


Во фламанском Брюгге на инсталляцию Спенсера Тюника в местной опере (Stadschouwburg) собралось кажется всё население этого крохотного городка

Алексей Парин познакомил нас и со сказочными средневековыми городами оперных фестивалей. И вот, опять же, любопытно, по многим сайтам гуляет сейчас рождественский список из двенадцати самых сказочных городов Европы, но лишь два из них не связаны с германской культурой (английский Йорк и французский Анси).


Сказочный Зальцбург, город Моцартовского фестиваля. Большой фестивальный зал

Остальные десять – в бывших Прусских владениях, в горах Тюрингии, Гарца, в Альпах и их предгорьях. В основном, вдоль горной Романтической тропы (Romantische Straβe), опоэтизированной немецкими музыкантами-романтиками дороги сказок и средневековых баллад менестрелей, тех баллад, что позднее реинкарнировались в форме шедевров оперного искусства. Кстати, горная Romantische Straβe ведет к Лебединому озеру Чайковского (Schwanensee) с замком маленьких лебедей, который так и называется – Новый Лебединый замок, Neuschwanstein. Замок построен Людвигом II, последним королем Баварии, в честь Рихарда Вагнера.


Фюссен (Бавария). Замок «Нойшванщтайн», 1886

Сколько раз я проезжал по автобану из Берлина в сторону Нюрнберга, Мюнхена, но до знакомства с программами Алексея Парина проезжал без остановок. Помню, останавливался лишь на заправке, на перевале Франконских Альп (растхоф «Франкенвальд» на бундесавтобане А9). Перекусишь чего-нибудь в ресторанчике на мосту, соединяющем две стороны автобана (хорошо помню, как его строили, превращая в руины зону погранконтроля между ГДР и ФРГ), утопишь педаль в пол и смотришь, как стрелка спидометра на спуске с перевала приближается к цифрам, недостижимым даже для Сансаныча Пикуленко. Указатели «Байрёйт-Норд» и «Байрёйт-Зюйд» остаются почти незамеченными.

Но то – в доисторическую эпоху, до Алексея Парина!

А вот в последнюю свою поездку я отъезжал от растхофа «Франкенвальд», не особенно и разгоняясь.

Вот тот же самый указатель – Ausfahrt 41: Bayreuth-Nord, 1500m. Следующий указатель напоминает: Bayreuth-Nord, 500m. Беру правее, выезжаю на полосу замедления. Начинается count-down: 300m, 200m, 100m, Ausfahrt, приехали!

Несколько километров по тихой лесной дороге и за поворотом показывается сказочный городок Байрёйт, центр знаменитого Вагнеровского фестиваля. Открывается панорама средневекового Байрёйта, в который я ни разу не заезжал до знакомства с программами Алексея Парина.


Байрёйт. Дворец фестивалей Рихарда Вагнера

В общем, обидно, если не будет в эфире такой программы, которая с одной стороны была тоненькой ниточкой между еще более тонкой прослойкой ценителей настоящей музыки и музыкальным пространством современной Европы, а с другой – противостояла напору быдляцких шлягеров, захватывающих медийное пространство телевизионного и радиоэфира.

Как ни крути, «Лоэнгрин» и «два кусочека колбаски» - это две большие разницы!

teeth_3

"... и в вашей женщине есть блядь!"

На правах рекламы.
Обувь "Танго" - в психиатрической клинике Рейнланд-Пфальца
("...и в вашей женщине есть блядь!")



Посвящается "искусствоведу в шатском" Марине Георгиевой (Marina Georgieva), целый месяц (12.09.12 - 10.10.12) оттачивавшей свое "профессиональное мастерство" в лучших борделях злачного средиземноморского курорта Пальма-де-Майорока (Балеарские острова. Испания).

Приехала. правда, с вывихнутой ногой (профессиональная травма у проституток-стриптизерш, танцующих на высоких каблуках у шеста), но щас уже оклемалась, готова к новым подвигам.

Под катом: тренировка перед вылетом на Майорку.


Collapse )
drawing

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ МАРИНЫ

Тут вот на днях случился день рождения у Марины. Нет, не той Марины, о которой вы подумали, други мои и недруги.

У той Марины, про которую вы сейчас подумали, у той Марины день рождения был 18 мая.

Сегодня день рождения у саксонской баронессы – у Марион фон В. (Frau Marion von W.). Далее следует длинная многосложная немецкая фамилия, такая же, как у владельца самого крупного книжного магазина в Ганновере, на пешеходной улице Георгштрассе; вернее, улица - не совсем пешеходная, там еще и трамвайчики есть, но они в центре Ганновера под землей бегают, так что на Георгштрассе их не видно.



Хорошо помню встречу с баронессой накануне Крещения Господнего, 19 января 1993 года.

Крещение Господне

У меня тогда был какой-то бизнес, связанный с туризмом.

Офис - в отеле «Белград»  на Смоленской площади в Москве.

Баронесса Марион фон В… (далее следует длинная многосложная немецкая фамилия, такая же, как у владельца самого крупного книжного магазина в Ганновере, на пешеходной улице Георгштрассе, вернее, улица - не совсем пешеходная, там еще и трамвайчики есть, но они в центре Ганновера под землей бегают, так что на Георгштрассе их не видно) пришла ко мне загранпаспорт получать.


Collapse )

Ну, это я что-то совсем отвлекся. Я же сегодня, собственно, Марион фон В. (Marion von W. - далее следует длинная многосложная немецкая фамилия, такая же, как у владельца самого крупного книжного магазина в Ганновере, на пешеходной улице Георгштрассе; вернее, улица - не совсем пешеходная, там еще и трамвайчики есть, но они в центре Ганновера под землей бегают, так что на Георгштрассе их не видно) с днем рождения поздравляю.

(продолжение следует, вот тут оно)

Сергей Митрохин, Марина Георгиева, Искандер Кузеев (о завтрашнем пикнике "Яблока" на Щукинском п-ве)

Надысь Сергей Митрохин провел новую партизанскую акцию на территории так называемого природного парка "Москворецкий". Именно так называемого: потому что придуман лишь для того, чтобы никого туда не пущать и всех выселять. Как выселяли с "Речника", как могущественная АФК "Система" выселила многодетную семью Сотниковых в Серебряном бору. Как пытались не цущать в прошлом году Сергея Митрохина со товрищи на остров Фантазий Голиковаой-Христенко и примкнувшего к ним Джабраилова. (я, кстати, там тоже побывал со-товарищи, правда, без шума и пыли).

Новая партизанская акция - на Строгинский полуостров, в окончености Щукинской косы. Там, на территории заброшенного пляжа "Серебряный бор-1" - ныне "закрытая" территория, на которой, по словам Митрохина, устраивают пикники лишь сраные гебешники да менты поганые.

В четверг Сергей Митрохин обещает устроить там сход жителей района Строгино, которые несут этот ёбаный забор и устроят на территории пляжа пикник.

Почему я написал, что акция "партизанская", как и в прошлом году?
Потому что забор вокруг острова Фантазий, как стоял, так  и стоит!
Нужны строгие решения на законодательном уровне.
И по поводу незаконного заборостроительства. (в особенности, по поводу заборов, спускающихся в воду - о которых говорили еще 7 лет назад в своем фильме Антон Васильев с Искандером Кузеевым ("Из воды и водою, или частня тьюрьма для воды").

Что касается Щукинского полуострова. (где я тоже бывал со-товарищи, с поэтами Ольгой Ильницкой и Александром Ивашнёвым) здесь прежде всего необходима ликвидация внешних заборов и шлагбаумов, на всех дорогах, ведущих к Щукинской косе.
Ведь если вы не можете туда подъехать (а длина косы более 10 километров!), то, значит, она практически недоступна для москвичей. А таких территорий в частном по сути владении Кульбачевского (министр собянинского правительства, ведающий всеми этими так называемыми особо охраняемыми природными территориями) уже около 35 процентов территории города.

Лучше бы Серега Митрохин поговорил с теми, особо целеустремленными натурами, которые могут распечатывать "на раз" все эти многочисленные шлагбаумы так называемых природоохранных зон.

Вот, скажем, может поделиться таким опытом бывший искусствовед Мирина Георгиева. Хоть и спившийся искусствовед, но любой шлагбаум имени Кульбачевского распечатывает "на раз" с завидной регулярностью.

Да что там говорить?
Вот фотографии с прошлого сезона (снятые в столице и ее окрестностях с 24 апреля по 9 октября), когда Марина Гоергиева со своей семьей (с дочкой и с мужем) регулярно распечатывала все шлагбаумы так называемых особо охраняемых природных зон Москвы и Подмосковья.


24.04.2012. Марина Георгиева на "закрытой" набережной Икшинского водохранилища (коттеджный поселок "Летчик-Испытатель")


25.05.2012. Марина Георгиева жарит шашлык. Пикник на южном берегу озера Чистого (Строгинский полуостров в конце Щукинской косы), рядом с тем местом. где завтра собирается устраивать пикник Сергей Митрохин


Collapse )

ФОТО: АЛИСА ГЕОРГИЕВА, ИСКАНДЕР КУЗЕЕВ

ПОСТСКРИПУТМ
К каждой фотографии даны ссылки на альбом в "Фейсбуке" (ссылка - на дате) и на описание в "Живом журнале" (ссылка - в тексте под фотографией)
drawing

К 48-летию Марины Георгиевой (часть первая)

Общедоступность. Свободная женщина в несвободной стране
К 48-летию Марины Георгиевой, часть первая
(вторая часть - тут, третья - здесь)

 - Я прожила яркую, красивую и бурную жизнь! – говорит Марина Георгиева накануне своего 48-летия своей подруге графине Игнатьевой (Наталье Паустовской).

В этом перечне эпитетов нет прилагательного «счастливую».

Почему так?

Казалось бы, жизнь Марины Георгиевой полна счастья и любви.

- Единственное, что я хорошо умею делать в этой жизни, это – танцевать и любить! – говорила мне Марина Георгиева.

Поскольку я сталкивался с обеими из перечисленных сфер жизни Марины Георгиевой, могу засвидетельствовать, повторив библейскую цитату: истинно так!

Впрочем. Наташа Паустовская имеет на этот счет свое, как говорят, на «Эхе», особое мнение, но об этом позже.

Марина-экстраверт


Марина Георгиева обычно  настолько переполнена своими чувствами, что готова поведать о них всему миру. Как посмотрит на нее новый мальчишка, тут же тащит к себе домой и объявляет об этом всем, заставляя мальчишек брать трубки всех звенящих телефонов: мобильного, городского…

- Я - Антошка! Приехал ночевать к знакомой девушке. Сказала, что не замужем, - докладывает Паустовской и всем звонившим 28 октября 2011 года прыщавый подросток, которого Марина Георгиева, уставшая от заумных разговоров на интеллигентских тусовках, подцепила в подростковом кислотном клубе «Секрет».

- Когда она со мной, я ей в таких случаях сразу в морду даю! - говорит Наташа Паустовская. – А без меня творит, что хочет.

- Как что я здэс дэлаю? Марыну ыбу! – отвечает 25 ноября 2011 года в два часа ночи звонившим Марине чечен из соседней палатки с бухлом.

Марина, которой «не хватило», идет ночью за паленой водкой и тащит к себе кавказцев из водочной палатки. Не простаивать же «ценному оборудованию»!

- Я – табачник, артист табака! – отвечает поутру Паустовской самодовольный и только что выебавший Марину мальчишка из табачной лавки у станции метро «Люблино».

- Марина занята! Делом занята! В чилауте сосёт! – отвечал Наташе Паустовской, Алисе (дочери Марины Георгиевой) и всем остальным «Сережа-пидарас из Интермайнда», с которым Марина зависла 3 декабря 2011 года в одном из гей-клубов Москвы. Сережу именно так все и зовут, поскольку он раньше с Мариной как раз в «Интермайнде» работал, а сейчас сосет братьям Ротенбергам в банке «Севморпуть», занимая там высокооплачиваемую должность начальника отдела организации продаж.

Когда в тот вечер Сережу посылали «на три буквы», он радовался и интересовался подробностями «трех букв», слал эсэмэски с маринкиного телефона с просьбой, чтобы его «оттрахали в жопу».

«Хочу большой и толстый!» - писал Сережка-пидарас с телефона Марины Георгиевой.

- Меня больше не интересует, что происходит с мамой! – говорила после того случая Алиса.

- Служу Советскому Союзу! Мы все Путина любим. А всех этих тварей из богемной тусовки, которые Путина не любят, всех будем сажать, – говорил об окружении Марины Георгиевой Наташе Паустовской путинский охранник (+79160723914), ебавший Марину в этом году с 10 марта по 12 апреля. – Я сам буду сажать. Еще одну «звездочку» на свои погоны получу!

«Всё прекрасно! Супер! Приезжай!» - писала Марина sms-сообщение Наташе Паустовской, как только завела себе 9 марта путинского солдафона.

- Теперь там зольдатен, унтерофициерен! – смеясь, комментировала ситуацию Наташа Паустовская, но к Марине в тот день не поехала. И правильно сделала. Солдафон приперся с двумя «кошелками». Началась шумная вечеринка с музыкой, которую можно услышать лишь на дискотеках в Урюпинске и в Мухосранске. Соседи, у которых дети не могли уснуть, вызвали ментов. Менты приехали, стало тихо и скучно. Марина вызвала такси и выгнала «кошелок», надавав им в качестве утешительного приза кошелки с едой, которые привез солдафон. Таксист приехал лишь через час, а «кошелки» с кошелками мерзли у подъезда, даже погреться зайти не могли. Код не знали, а звонить постеснялись, зная, что Марина солдафона уже в постель укладывает. Так что правильно, что Наташа к ней в тот день не поехала, а то вот так же ей пришлось бы на морозе стоять.

Иногда любовники Марины сами ничего и не отвечали по телефону. Марина просто оставляла включенным телефон и тогда в тырнетах появлялись аудиофайлы:

  • «Ебля с ментом» (от 23.03.12, когда телефон Марины Георгиевой включался в минуты оргазма и орального секса с солдафоном из путинской охранки),
  • «Соблазнение Овчукова» (от 13.04.12, когда Марина Георгиева укладывала в постель мазилу-самоучку Андрея Овчукова-Суворова).
  • «Гормон играет» (от 18.01.12, запись петтинга с водилой-чеченом).

Карлик Овчуков, которого с легкой руки Паустовской все теперь зовут орангутангомЯ бы с таким страшным орангутангом в одной комнате находиться не смогла! Как же Марина не брезгует с ним в постель ложиться?!» - удивляется Наташа Паустовская), с тех пор уже второй месяц ту еблю отрабатывает. Расклеивает по городу листовки, раздает на вернисажах какие-то фолианты, в которых пиарит Марину Георгиеву (как это было на вернисаже Владимира Опары в галерее А-3). Правда, получает потом Овчуков по мозгам, скоро по этапу пойдет, но это уже детали.

В Твери, на глазах «всей Москвы»


Иногда бурные романтические истории происходят с Мариной, так сказать, на глазах всей Москвы. Однажды «вся Москва» собралась в тесном зале литературного клуба «Библиотека», в Твери. На фестивале Марата Гельмана «Верь-в-Тверь» выступали столичные звезды (Всеволод Емелин, Андрей Родионов) и какие-то местные тверские  стихоплеты. Один из местных, Николай Кунцевич, приехал даже из деревни. Живет в деревеньке Афимьино, что близ села Холохоленки под Вышним Волочком.


Марина Георгиева на фестивале Марата Гельмана "Верь-в-Тверь"


Collapse )


(продолжение следует)

drawing

Каток на причале

Открылся каток прямо на льду Москвы-реки!
Каток открыт у пляжа, который расположен у Ильинского шоссе (А-106), недалеко от его пересечения с Рублево-Успенским. То есть между резиденциями Айфончика (Барвиха) и Крысёныша (Ново-Огарёво). Пляж так и называется: "Причал".
Для тех, кто замерз на катке, рядом, прямо на берегу - уютный пафосный ресторан, который тоже, естественно. называется "Прчиал"..

Я, правда, на этом катке не был. Бывал там только летом.

Так, собственно, выглядит летом пляж "Причал" (непосредственно на прчиале):.




Collapse )

P.S.
Лучше ехать выходные, когда ради Айфончика с Крысёнышем ихние пидарасы из ФСО с непроебанными гаишниками дороги не перекрывают.
От том, как Божена Рынска (becky_sharpe( - "Известия", газета "Газета") с трудом добирался с "Причала" в Первостпрестольную, она рассказываоа в своем ЖЖ, обкладывая матюками и Айфлнчика, и Крысёныша  Я ее цитировал тут:""Реально презираемый президент""  (см. раздел "Путь с причала: его предательство едет").
Pic_teeth

Ужасы нашего городка ("черножопые" в палатках с бухлом)

Интересный случай произошел давеча с моим приятелем-журналистом.
Он занимается журналистскими расследованиями и не так давно писал о "палаточной мафии", о "черножопых" владельцах сети вино-водочных ларьков в пролетарских районах Москвы, которые местные жители по старой памяти называют палатками.


Потом мой прияетль иницировал обсуждение темы ларьков-палаток и на "Эхе Москвы". Там как раз про вяскую отраву говорили, которая ваще ни под какие законы не подпадает и тока в палатках и продается (см. текст, аудиофайл и видео). Я даже у себя в ЖЖ кое-что из его трудов перепечатывал. Вернее, своими простыми словами пересказывал. Тут пересказывал ("Еврейские куплеты (столичная богема и русское быдло)") и еще вот там ("Как в "черных" палатках убивают русский народ")..

В этих ларьках-палатках плюют на все законы по ограничению продажи крепких спиртных напитков и продают паленую водку и всякое другое отравленное бухло практически круглосуточно. Причем продают кому угодно, даже детям малым.

В публикациях моего приятеля упоминались конкретные персонажи (Милена Тупаева, 12 лет, Москва, Таганрогская, 12, кв. 31, т. +74953504662, которую родители-алкоголики регулчрно посылает за водкой, особенно, если сами уже встать не могут).

Упоминались и конкретные палатки: в цокольном этаже "черножопого" притона (публичного дома с проститутками) под названием "Наманган" (на углу Ставропольской и Новороссийской улиц) и круглосуточная палатка на Ставропольской (владение 17).

Так вот, слушайте!
Подружка у того журналиста в том же самом пролетарском районе живет. Мало того, что с пролами живет, так и сама с пролами квасит. Конкретно, бухает с мамашей этой самой Милены, с Мартой Тупаевой. Ну, типа, пьянствует, когда журналист в дальние командировки уезжает.

Collapse )
Марту Тупаеву возле ее дома на Таганрогской, 12 чаще всего можно увидеть в таком виде

А Марта, когда за бухлом в палатку идет, еще и "черножопых" с собой тащит, чтоб поебаться с ними. У Сережи, у муженька-алкологлика, которого частенько на "скорой" в реанимацию отвозят, от белой горячки спасать, а потом в психушке долечивать, давно уже хуй не стоит (давеча, кстати, в 6-й больнице, в Немецкой слрободе, Сережу откачивали, в потом в Кащенку перевезли),

И вот притащила ента Марта на днях (в ночь с пятницы на субботу, с 25-го на 26-е ноября) к подруженьке того журналиста двух "черножопых". Притащила поебаться, а подружка по пьяни и рассказала "черножопым", кто тут кампанию против "палаточников" затеял.


Теперь черножопые грозят прибить того журналлиста.
Звонит журналист надысь в третьем часу ночи из дальней командировки подружке своей, а трубку уже берет "черножопый" палаточник, зашедший к ней со своим напарником бухнуть и поебаться. Ну, типа, групповуху устроить:
- А, это ты, журналюга ёбаный?! - кричит в трубку "черножопый " палаточник. - Чё я тут делаю? Марину ебу. Приедешь, и тебя выебу. Бошку отверну, прирежу нахуй! Чтоб не писал ни хуя больше!

Журналюга, конечно же, разговор записал. Подружку, оказавшуюся самой обыкновенной потаскушкой, послал к ебени матери. Не будь дурак, сразу же на Петровку, 38 позвонил, мол, грабят подружку, убивают. Типа, нагрянули ЛКН, какие-то лица кавказской национальности.

С Петровки, 38, естественно, выслали против ЛКН свою ГНР (группу немедленного реагирования). Те приехали быстро (в 02.35 уже были на месте), но вроде криминала не нашли. Самая обыкновенная ночная пьянка, которые тут в каждой квартире у пролов. Особенно в ночь с пятницы на субботу. Но документы менты проверили, паспортные данные у "черножопых" записали.

Теперь вот приятель мой спрашивает, по какой статье уголовное дело заводить.
- Естественно, по 119-й: "угроза убийствои и ли причинением тяжкого вреда здоровью". А самое главное, - говорю, - не забудь про 144-ю: "востпрепятствование закононой профессиональной деятельности журналистов".

Collapse )

Уроки английского графини Игнатьевой

Графиня Наталья Игнатьева-Паустовская - близкая подруга моей жены, выдающегося искусствоведа Марины Георгиевой.
Наташа - легендарная личность в столичной тусовке. Она - из графского рода Игнатьевых и, как это видно по второй фамилии, была близко связана с семьей Паустовских.


На фото: Графиня Наталья Игнатьева-Паустовская - слева, справа - моя жена, искусствовед Марина Георгиева

Когда мы встречаемся на каких-то вернисажах (чаще всего, в галерее SKLIF Сергея Малютина) и Наташе хочется посекретничать, она переходит на аглицкий.


Collapse )

Вот городской телефон нашел: +74956091529,
вот и мобило ейное разыскал: +79057633343.
 
Если кто из вас. други мои, тоже захочет позаниматься аглицким, произношение себе правильное поставить, учтите, что раньше часу-двух Наташу беспокоить нельзя. Графиня как никак!
И сразу скажу, уроки - недешевые! 

И вот еще что. Никакая она вам не Наташа.
Это она мне Наташа, по старой дружбе. А ежели из вас кто, други мои, захочет позвонить, обращаться надо только по имени-отчеству:
НАТАЛЬЯ ГРИГОРЬЕВНА.