Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

children

Прощальное обращение Путина к русскому народу




Вдохновлённый текстом нового обращения Путина в редакции моего фейсбучного френда Аббаса Галлямова (Abbas Gallyamov)[1], решил я тоже стать спичрайтером Путина. Вот получился такой вот текст прощального обращения Путина к русскому народу.

Сам текст обращения не говорит о том, что Путин уйдёт сегодня или завтра. Но ведь рано или поздно это случится. А тут вот и текст готов.

-----------

Прощальное обращение Путина к русскому народу

Андрей Будаев (1966-2019). Владимир Путин на проспекте Сахарова, холст, масло, акрил.

Дорогие соотечественники!

Братья и сёстры!

Родные мои!

Я заболел. Кажется, заразился.

От этого, как его, от нового премьера. Или еще от кого.

Да, заболел. Тяжело болен. Я ухожу.

Может, не навсегда.

Медицина иногда бывает всесильной. Особенно, кремлёвская.

Но мало ли что.

Вот премьер вроде оклемался, но потом вот этот, министр строительства и ЖКХ вместе со своим замом. Но они ж там все друг с дружкой лобызались, ко мне лобызаться лезли. Вот и министерка по культурам тоже слегла. Так что того и гляди весь Кремль московский перезаразится. Неужели опять Казанский кремль будет рулить?

Может, я бы еще выкарабкался, но тут и усы Пескова облепились вирусом. Евойная Навка туда же!

И с Солнцеликим что-то не так.

1. И.о. президента

Покашта я решил назначить и.о.

Я решил подойти к этому со всей ответственностью, со всей серьёзностью.

Даже пригласил профессора-логопеда, который обещал научить меня произносить фамилию главного оппозиционера, как его, На… Нав…

Нет, не могу выговорить. У профессора-логопеда пока ничего не получается. Не могу выговорить, хоть ты тресни.

Мне тут называли другие фамилии: Шойгу, Собянина.

Но я же написал в своей конституции, что у нас русский народ – государствообразующий. Значит, никаких бурятов, когалымцев.

И никакого Гозмана, Шендеровича.

И вообще, кого ни взять, чувствую, передерутся мужики.

Значит, баба нужна.

Ксюша? Ксюшина мама? Валька-Стопарь?

Нет, всё – не то!

А ведь самые яркие достижения в истории связаны с теми эпохами, когда у власти были женщины.

Вспомните Клеопатру, королеву Викторию. Или вот нынешняя аглицкая королева, Лизанька, к которой я тоже как-то опаздывал.

А если взять историю нашей страны?

В какое время было у нас больше ярких достижений, геополитических успехов, чем во времена Екатерины Великой?

Скажете, она тоже – не русская?

Да, не русская!

София-Фредерика, принцесса Ангальт-Цербстская.

2. Катенька и другие

Но какая же всё-таки Катька умная женщина, как её ни называй!

Писала эсэмэски (или как они там назывались) и Вольтеру, и Жан-Жаку еще! Не тому Жан-Жаку, у которого Рубинштейна били, когда тот на моей инаугурации режим самоизоляции нарушал. Нет, другому Жан-Жаку Катька эсэмэски писала. Руссо у него хфамилиё было.

А что было после Катьки?

Какое наследство она после себя оставила?

Она же тысячи, десятки, сотни тысяч своих соотечественников за собой позвала.

- Дети мои! – говорила о своих соотечественниках, расселившихся по всей России от Курляндии до Поволжья (мне вот подсказывают, есть такая писательница, Гузель Яхина, у неё роман о соотечественниках Екатерины прям так и называется).

Потом их еще дальше переселяли. Но это уже потом было, другая история.

В каждом сельском имении свой Штольц поднимал с фейсбучного дивана своих Обломовых.

Вся промышленность на таких Штольцах держалась.

Вот, скажем, рижский завод «Этна» Питера Мартини и Виктора Гольденберга (нет, не подумайте чего, Гольденберг - настоящий немец!). Завод, переехавший потом в Нижний Новгород.

А был еще и «Русский дизель» Фельзера, тож переехавший из Риги в Нижний.

Наконец, компрессорный завод Густава Листа за Бутырской заставой, вошедший, как мне подсказывают, в анналы изящной словесности. В роман «Тридцатая любовь Марины», который потом нашисты зачем-то в унитаз у Большого театра спускали.

А еще у Густава Листа заводы прям напротив Кремля стояли: завод противопожарной техники, завод холодильного оборудования. До самого недавнего времени стояли, пока градоначальник не снёс их к чертям: завод «Красный факел», ВНИИхолодмаш.

А знаменитый завод Junkers имени Хруничева!

А транспортная инфраструктура Российской империи?

Вся она на соотечественниках Екатерины держалась.

На всю страну гремели имена барона фон дер Виза, барона фон Мекка, мостостроителя Вуллоха, построившего один из первых мостов через Волгу.

Или вот граф Петр Андреевич Клейнмихель!

Ведь не только дорогу из Москвы в Питер строил, как Некрасов о том писал. Сколько он каналов прорыл на том же пути из Питера в Москву!

Памятник ему на берегу Белозёрского канала стоит.

А рядом – канал евойного соотечественника, герцога Вюртембергского!
Вот, у англичан ничего подобного не получалось. До сих пор на Руси смеются, когда вспоминают аглицкие Епифанские шлюзы без воды между Окой и Доном!
Потом кто-то сказал на Дону два века спустя:

- Можем повторить!

Что ж, повторили. Рябой семинарист всех расстрелял, хоть с Дону выдачи нет. Никто и не помнит тех несчастных. Вот, говорят, вспоминал Платонов Андрей. Нет, не музыкант, ить музыкант у нас – это Шевчук, Юра (я это хорошо запомнил!), а тот - литератор.

И ведь не только железные дороги, каналы строили соотечественники Екатерины Великой!

Сколько, как тогда говорили, богоугодных заведений! Не то что нонешние Роттенберги!

Парки, сады, церквы, школы, санатории…

Вот, рассказывают, в городе Жуковском сохранился летний театр фон дер Виза в центре дачного поселка железнодорожников у станции Кратово.
Да что там дачный театр?! Вот я щас концерт из Большого зала консерватории смотрю. А над органом золотом прописано: «Дар фон дер Виза».

Или вот тот же завод Фельзера. Переехал из Риги в Нижний – тут же парк вокруг завода вырос. Парк «Дубки», до сих пор стоит.

Конечно, потом взаимоотношения Штольцев с Обломовыми вразнос пошли. Сначала Николай II поссорился со своим кузеном Вильгельмом. И ради чего? Ради Царьграда, который ему в «Антанте» обещали. Так потом Ульянов похерил все договоренности! А сколько англичане с французами бились за Проливы (ради русских интересов, в конечном счете бились)! Чуть ни целый год шло Ганиапольское сражение в Дарданеллах! И австралийцы, и новозеландцы там участвовали (как поданные Её Величества). А Николай лишь одну канонерку на недельку с острова Корфу пригнал!

А что потом тот грузин вытворял, которого коммуняки эффективным менеджером называют!

Поначалу Рябой дружил с соседями. Танковую школу в Казани для них открыл, школу лётчиков в Липецке (когда «Антанта» им запретила авиацию и танковые войска иметь).

Хотя что проку? Кто там к власти у соседей пришел? После того  как Троцкий-Бронштейн решил революцию в Германии устроить?

Страшно вспоминать!

3. Внешнее управление

В общем, к чему я веду?

Мне сегодня предлагали назначить в качестве и.о. какого-нибудь внешнего управляющего. Говорили мне про Трампа, которого мы дружно выбрали президентом в Штатах. В Думе с шампанским поздравляли.

Говорили мне и про Макрона, про какой-то пакт Макрона-Меркель, о котором то и дело рассказывал Белковский.

Но я вот решил остановиться на второй составляющей этого тандема. На Ангельке Меркель.

Пусть она считает меня чуть ли не сумасшедшим. В Минске так смотрела на меня, что казалось, просто прибить готова. Всем шептала, что с головой у меня беда. На саммитах стороной обходила. Да так, что потом со мной никто за один стол сесть не захотел. Ну, когда я со своим термосом приезжал.

Я, честно говоря, перепугался тогда. От наших стартовых площадок тот саммит далековато был. Скрутят, упакуют и – здравствуй, Гаага!

Я успокоился, лишь когда мы два крейсера с Тихоокеанских учений отозвали, меня вроде как охранять приплыли к берегам Австралии.

4. Ангела Меркель


Путин-Меркель. ФОТО: Википедия

Конечно, Ангелька сама сейчас важный пост занимает. Но сколько можно ей там сидеть? Сколько сроков? Кажется, побольше, чем у меня. Может, стоит ей в отставку пойти и сюда приехать? Пусть поступит на должность и.о., а там видно будет.

Представляете, какая весёлая жысть на Руси начнётся, когда вся страна покроется сетью первоклассных немецких автобанов, когда заводы вместо «газелек» Дерипаски начнут выпускать автомобили Баварских моторных заводов (Bayerische Motor Werke), когда бульдозеры на границах перестанут давить хамон с пармезаном!

На этих границах будет «безвиз», как у наших соседей сейчас!

И кто против такого щастия?

Кого вы хотели вместо Ангельки Меркель?

Димона с домиком для уточки?

Градоначальника с Тверской, с его дикими неологизмами («Триумфалка! Качели! Калужка! Калужка поехала!»)?

Раньше он токмо одно иностранное слово знал: бордюр!

Теперь так и сыплет: пандемия, карантин, обсерватор, CoViD'19, SARS CoV-2…

Так он вам не токмо вечный концлагерь с лагерными прогулками по расписанию, он и платную парковку в лесу устроит, еще и плату за воздух введёт!

5. Надолго ли?

Меня сейчас спрашивают, смогу ли я излечиться от коронавируса?

Если смогу, то когда?

Надолго ли Ангела Меркель останется в качестве и.о.президента?

Отвечу честно и прямо.

Лучше, ежели навсегда.

Что вы хорошего видели от меня за эти двадцать лет?

Какие достижения?

Мостик через пролив, под которым ни один океанский лайнер не пройдёт, который чуть ли не в три раза ниже и ỳже Босфорских?

Войны в Грузии и на Украине? Войны, после которых закрылся Рокский тоннель, тоннели между Сухуми и Тбилиси, пропала прямая дорога в Крым?

Вот, говорят, Керченский мост!

А что мост, если по нему поезд из Москвы идёт 36 часов, а через Харьков шёл девятнадцать?

Кому нужен такой хренов мост?!

А бредовая идея с Новороссией от Харькова и Донецка до Тирасполя и Одессы?

Больше десяти тыщ человек погибло, по самым скромным подсчетам из-за этого бреда!

И еще триста пассажиров, летчиков малазийского «Боинга»!

Чем история с «Боингом» закончится,  еще Б-г весть.

Пока что на Западе делают вид, что мы попали в него случайно. Но ить и козе понятно, что невозможно спутать «Боинг» на высоте двенадцать километров с заходящим на посадку в Донецк иль в Мариуполь транспортником ВСУ, у которого максимальная высота пять тыщ метров. Вон, Марк Солонин прям так и говорил: целились не в малазийский, а в русский «Боинг». Целились в борт с детьми летевшими отдыхать на Кипр. Целились, чтоб потом «расследовать» обломки на территории ЛНР/ДНР без международных комиссий, обвинить ВСУ и отправиться марш-броском на Киев.

Ну, ладно, не буду о грустном.

Страшно подумать, что я еще натворить могу, ежели в Кремль вернусь!

6. Может, навсегда?

А если внутрь страны посмотреть?

Что я сделал хорошего для вас, дорогие россияне?

Высосал всю нефть, пока она еще кому-то была нужна.

Перекачивал газ на альпийские курорты, хотя все малые города, весь Русский Север стоит без газа.

Уничтожил всю промышленность, начиная с той, что поднималась со времен Екатерины. Где тот же завод Густава Листа? Там теперь человейеики для понаехавших. Даже столовую, «где вкусно пахло борщом», снесли.

Где завод Гужона, тот, что «Серп и Молот»? Там – те же человенйники стоят. Даже архитектурный шедевр, уникальную чаеразвесочную фабрику там не спасли!

А поля подмосковных крестьян?

Страшенно смотреть на них!

Зарастают теми же человейниками, как сорняками!

Дороги, которые во времена Екатерины строили, - русские люди до сих пор по ним ездят. Вот, например, радищевская дорога из Петербурга в Москву. И мои дочки по ней рассекают. А по той, что ентот Ротенберг строил, даже с охранниками на джипах боятся ездить. Ни одного метра обочины, ни одного паркплаца, ни одного растхофа, к каким они в Европах привыкли. Остановишься, не дай, Б-г, заглохнешь, так фура, что сзади, так долбанёт, что враз сомнет тебя в лепёшку.

Кто только ентому Роттенбергу акт приёмки подписывал?!!

Ширина укреплённой ребристой обочины должна быть по ГОСТу ровно 3750 миллиметров, а не так, как в сурковской книжке, - «около нуля»!

А с другими дорогами что?

Этот, как его, Крымский мост, о нём же Лужков еще тридцать лет назад говорил. Мы его собирались хотя бы к Сочинской Олимпиаде строить. И не для того, чтобы кричать «крымнаш». Об этом тогда и речи не было! Просто чтоб туристы из Европы могли на Олимпиаду со своими кемперами, караванами ехать, как это у них принято, как они любят.

Но деньги украли.

Потом говорили про Майкопскую трассу, которая сократит путь из Ростова в Сочи чуть ли не на триста вёрст. Её еще генерал Ермолов начинал строить, но тому адыги с черкесами помешали.

Так построили лишь кусочек с гулькин нос от аэропорта в Адлере до моей резиденции у Бочарова ручья. Стыд и срам! Стыдно людям в глаза смотреть!

Мостостроителей туда еще Екатерина завозила. Из запорожских казаков, станица так и называется - Мостовская! Потомки тех мостостроителей теперь лишь помидоры в трехлитровые банки закатывают. «Мостовские соки» - так и называются.

Деньги на Майкопскую трассу, вестимо, тоже украли.

Так что пусть лучше Ангелька Меркель в качестве и.о. нашими делами заправляет.

А в каком я бункере, даже не спрашивайте!

Может, покашта в уютненьком на Валдае, может, в Ново-Огарёве, где уже давно про Нидерландский спецназ по версии Белковского говорят?

Нет, не скажу!

Ежели прижмёт, уеду в самый недоступный, в самый дальний бункер. В тот, что спрятан в недрах горы Яман-тау. Самая высокая гора на Урале. Там и все мои коллеги со своими чадами, домочадцами, холуями поместятся (бункер на 350 тыщ мест!). Будем вместе переживать трудные времена.

Всё, что мог, я сделал для вас, дорогие мои!

После того как Рогозин сел в лужу с Илоном Маском, оставаться уже не могу, не в силах.

Терешковскую конституцию можете называть теперь Евангелием от Владимира. Там всё прописано: как жить дальше, как молиться, на что надеяться.


"Я ухожу!" ФОТО: Кирилл Кудлявцев, AFP

Ну, а вы тут оставайтесь покамест, дети мои!

Полный текст прощального обращения опубликован 05-июгня-2020 в журнале "Континент" (Бостон, штат Массачусэтс, США)
Pic_teeth

нежинки ГУЛАГа в самом центре Москвы

Как удивительно переплетается литература, искусство и события реального мира сегодняшнего дня!
Выйдя на Новый Арбат, мы можем каждый день встретиться с рассекающим по проспекту гениалиссимусом Букашевым, придуманным Войновичем в далеком 1982 году (роман «Москва 2042». В переулках Старого Арбата можете встретиться с опричниками из сорокинского романа «День опричника» (2006), продирающимися сквозь толпу в своему офису в Серебряном переулке на черных автомобилях с красно-белой полосой. Два года назад все вспоминали военно-патриотическую игру «Весна» из романа Аксенова «Остров Крым».

В конце минувшего года общественность была потрясена эпохальной выставкой «Живые? – Картахенский протокол» в московской галерее А-3, в которой авторы (художник – Ира Крупская, куратор – Андрей Мельников Гайдар) предвосхитили новое нашествие варваров в Европу и его последствия. О своей выставке Ира Крупская рассказывала в эфире одной из московских радиостанций..

И вот новая выставка - в той же галерее А-3, в Староконюшенном..
Выставка – «Снежинки» (Герасим Еузнецов).
Снежинки как символ зимнего бунта в ГУЛАГе. Символ того бунта, который проходил в лагере под зауральским городом Копейском. Впрочем, "бунт" - это взгляд со стороны вохры, нуждающийся в кавычках. То была демонстрацуия протеста, забастовка против беспредела лагерных вертуахаев. .



Протест начался осенью, 24-ноя-2012. На Седом Урале – это уже разгар зимы. Протест – на фоне падающих снежинок, на фоне уральской метели, на фоне уральских морозов.

Экспозиция проста. Черные лагерные корпуса, вышки и синее небо с падающими по нему снежинками.



А за ними…
Вот - дайджест, собранный из смообщений, поступавших из Копейска.

Зэки объявили забастовку в знак протеста против пыток, издевательств и поборов со стороны тюремной администрации. Зэки забрались на крышу, на вышку деревообрабатывающего цеха, где развесили лозунги: «Администрация вымогает $», «Пытают, унижают», «Нас 1500 человек», «Люди, помогите!».
Лозунги были видны отовсюду. Это было в «родительский» день. Родные и близкие заключенных, обеспокоенные за их жизнь и здоровье, попытались прийти на помощь, но были разогнаны ОМОНом.
Люди оставались на морозе почти двое суток, требуя справедливости.
Общественное расследование выявило случаи систематических поборов, пыток, издевательств и прочих мыслимых и немыслимых нарушений. По итогам расследований пятнадцать руководящих сотрудников колонии были привлечены к дисциплинарной ответственности. Начальник колонии Денис Механов признан виновным в злоупотреблении должностными полномочиями и получил три года лишения свободы. Правда, условно.

Это – история. А вот – сама выставка.
Цитата - из анонса к ней.
«Художник выстраивает свой нарратив, живущий по бесчеловечным законам развития формы. Видео и фотохроника событий совершает формальный круговорот: трансформируется в живопись, потом – в другую живопись, потом – в принты, объекты и, наконец, обратно в видео и скриншоты. Используемый Кузнецовым принцип микроскопа демонстрирует неисчерпаемость формы.
Этот проект – о взаимоотношении этического и эстетического. Как известно, древние часто ставили знак равенства между добрым и прекрасным, злым и уродливым. Но со временем эта стройная система взглядов стала разваливаться. Ключевые вопросы: что это меняет? И как сегодня художник может вызвать милость к падшим?»

Вопрос – риторический.
Пока шла выставка, в Челябинском областном суде шел процесс над семнадцати частниками бунта. Всем предъявлены обвинения в массовых беспорядках, в дезорганизации работы лагеря и в "наездах" на вохру и вертухаев.
На скамье подсудимых оказались как заключенные, так и их родственники, доведены до отчаяния беспределом, вымогательствами, пытками и избиениями в колонии строгого режима (мол, все они были в преступном сговоре, говорят те, кто вёл следствие).

Процесс еще незакончен. А вот в самом Копейске накануне открытия выставки «Снежинки» судили одного из фигурантов этого дела, одного из тех родственников уральских зэков, которые протестовали против беспредела в лагере (дело Владислава Хабирова было выделено в отдельное производство).

Городской суд Копейска уже вынес свой приговор. По версии следаков обвиняемый Хабиров, находясь на свободе, принял участие в массовых беспорядках у здания колонии. Владиславу Хабирову назначили «посадку» в лагерь строго режима на срок два года и три месяца. Назначили «двушечку с вершком», как говорят в таких случаях.
История продолжается.

Коепйск - городок за Кралом. На самом конце трансъевропейской трассы 2Корк-Лондон-Челябинск". Страшно далёк от Садового кольца, от столичной тусовки.
Один из экспонатов выставки "Снежинки" - видеомонитор, в непрерывном режиме демонстрирующий то, что происходило в КОпейске.
Сегодня, 7 марта – последний день работы вставки « СНЕЖИНКИ» в галерее А-3. Еще можно успеть увидеть то, что происходжило в Копейске.

P.S.
Это уже не первое обращение культовой галереи А-3 к теме ГУЛАГа. Осенью 2015 года проходила выставка "Голоса", посвященная памяти жертв сталинских репрессий.

НАДГРОБНЫЙ КАМЕНЬ НА МОГИЛЕ НИЖНИХ МНЕВНИКОВ

О чем говорить на пленарном заседании 7-го Московсокго  гражданского форума

Вокруг деревень Терехово и Нижние Мнёвники еще совсем недавно были огородные поля, открытые со стороны Москвы-реки, чем с удовольствием пользовались пролетарии завода Хруничева, переправляясь на остров вплавь и, толкая, как буксир-толкач, ящики с капустой да с морковкой тамошнего совхоза. Но еще в советское время обитателей деревень, в одночасье (с постройкой МКАДа в 1960 году) попавшись в черту городской оседлости, власти грозились лишить привычного им сельского уклада.
А на острове, который огибает Москва-река и отрезает от материка канал Карамышевского шлюза, собирались разбить огромный парк. И жители постепенно переезжали.

После очередного визита Лужкова в Париж заговорили о Диснейленде. Не так давно остров вошел в состав природно-исторического парка «Москворецкий», о чем свидетельствует карта на сайте «Мосприроды», в ведении которой находится дирекция парка. Есть там и территориальный отдел с длинным неудобоваримым названием «Серебряный бор, Нижние Мневники, Карамышевская набережная, Строгино, Щукинский полуостров». Как говорится на сайте департамента (цитирую еще более неудобоваримое): «с подведомственными территориями: «Памятник природы регионального значения "Серебряный бор", природно-исторический парк "Москворецкий" (Строгинская и Кировская поймы, территория Нижние Мневники, Щукинский полуостров).




ПРОПАВШИЙ ОСТРОВ

Однако новая карта на сайте департамента природопользования и охраны окружающей среды правительства Москвы - уже другая. Без Кармашыевской набережной (где берег уже застроен коттеджами с высокими заборами, так что вопрос охраны природы отпал сам собой) и без острова Нижние Мнёвники: Причем остров Нижние Мнёвники вырезан так изящно, что акватория Москвы-реки в этом месте как бы осталась в границах природоохранной зоны (ее граница проходит по правому берегу реки), а оба берега выпали из ведения ведомства Антона Кульбачевского, «охраняющего» в этом месте воду без берегов!.



Почему так?
Во-первых, парк типа Диснейленда, но уже в новых исторических реалиях - без диснеевских героев, лишь с Геной да с Чебурашкой, - будут разбивать в Нагатинской пойме. Тоже своего рода остров между старым и новым руслом Москвы реки. Так и назвали «Остров мечты».

Но что там, на этом острове?
- Уровень загрязнения там превышает нормативы в десятки раз! – не раз предупреждал чиновников известный эксперт в вопросах градостроительства академик Алексей Клименко. Когда его голос звучал на заседаниях градостроительного совета, к нему прислушивались. Сейчас всё решается келейно.
- Там были свалки радиоактивных отходов с заводов у платформы «Москворечье», где собирали первую атомную бомбу! – восклицает академик.

А что же с островом в Нижних Мнёвниках?
Там появятся вот такого рода монструозные сооружения.



На фото – один из конкурсных вариантов парламентского центра, который администрация президента (она – заказчик проектов) собирается переводить и Госдуму, и Совет Федерации.


ПУТИН - ЭТО СТАЛИН СЕГОДНЯ!

Да, именно так и можно воскликнуть, глядя на это сооружение (автор – Алексей Бавыкин), напоминающее о самых чудовищных сооружениях сталинского «большого стиля».



Были и другие проекты. Но они еще более ужасны: давят своей имперкостью, занимают практически весь остров целиком. Может быть, даже проект Бавыкина – более изящный из всех. Я его вбырал для иллюстрации, лишь чтоб показать тот когнитивный диссонанс, который возникает при соседстве такого рода сооружений и уникальной природы волшебного острова («Мнёвники отмучились, решено – парламентский центр!» - такие заголовки в прессе сопровождали этот скандальный конкурс).

Да, «Путин – это Сталин сегодня!» - вот квинтэссенция того, что мы видим на фотографиях. Гигантская гипертрофированная арка и маленький человек, превращающийся в букашку, стоит ему только приблизиться к одной из вершин вертикали власти.

И что же видит там Акакий Акакиевич 21 века?
Малюсенькие - на фоне циклопического монстра - окошки говорят нам лишь о том, что и клерки Парламентского центра (коллективный Акакий Акакиевич) - всего лишь винтики огромного механизма авторитарного государства.
Чисто азиатское, как мне представляется, сооружение, отрицающее основополагающий тезис европейской цивилизации, гласящий, что человек есть мера всех вещей,

Аллюзия, обращенная к гипертрофированным аркам высотки в Котельниках, превращает обычные вроде бы ворота в некую вещь в себе, но уже совершенно бессмысленную (в отличие от Котельников), потому что через ворота, заканчивающиеся каскадом ступенек, даже проехать нельзя. Можно войти, взобравшись на высокий холм, оставив автомобиль где-то за километр (конечно же, есть подземный паркинг, но – не для всех!).



Так откуда идут все эти люди, прорисованные на фотоколлажах? Где-то далеко-далеко на дороге, что проходит вдоль другой стороны острова, есть остановки автобусов, от которых им еще шагать и шагать.

И никакой станции метро «Охотный ряд», как у нынешнего парламента!
Причем при взгляде на фотомонтаж кажется, что людям оставили какое-то зеленое пространство. Но это лишь иллюзия. Все мы знаем, каким монструозным забором ощетинился живописный сквер вокруг Белого дома (после 1993 года). Здесь наверняка будет то же самое.


КУДА СМОТРИТ ОБЩЕСТВЕННОСТЬ?

Казалось бы, архитектурная общественность должна взбунтоваться против таких градостроительных решений, а архитекторы – отказаться от участия в таких конкурсах. Но куда там?!

Автор того проекта, что на фотографиях (Алексей Бавыкин) до недавнего времени сам был заместителем председателя Союза архитекторов России.
Я однажды спрашивал у председателя Союза Бокова и председателя Московского союза архитекторов Николая Шумакова  (по другому, правда, поводу), куда смотрит общественность, как возможно такого рода попустительство. Дело было на Биеннале архитектуры, как раз тогда, когда оба Союза были вовлечен в афёру по спасению реноме алчных девелоперов, застроивших в Немчиновке мемориальную рощу Малевича и поля вокруг. Один из домов поставили прямо на могиле легендарного художника. Помню, Андрей Боков спрятался за какой-то стенд, попросил пять минут «досмотреть экспозицию» («А потом поговорим!»), но тут же исчез. Вслед за ним и шумаков. Когда те же аферисты пиарили горе-девелоперов в Центральном доме архитектора (собирались даже привлечь Кобзона для переноса праха Малевича, чтоб застолбить вошедшую в черту города лесополосу бывшего колхоза, но уже за другим коттеджным поселком), то разговор опять не получился.
Кстати, с тем «переносом праха» так ничего ни не вышло. Кобзон в очередной раз занемог, а Вексельберг начал строить вдоль лесополосы теплотрассу к инновационному центру «Сколково», так что аферистам «прихватизировать» ее не удалось.

Впрочем, что они могли сказать, если вице-президент Союза архитекторов России (Бавыкин лишь недавно покинул этот пост) сами участвует в подобного рода проектах?
- Архитектор давно превратился в сервильную фигуру, действующую по принципу «чего изволите?», - говорит академик Клименко.
И это действительно так. Метаморфозы, происходящие с подобными проектами, похожи друг на друга.

ДАЛЕЕ - ВЕЗДЕ!

Вот другой проект Алексея Бавыкина. Дом во 2-м Сельскохозяйственном проезде (юридический адрес: Сельскохозяйственная. 16, корпус 1).




Тоже - циклопическое сооружение, подавляющее своим объемом пролетарские хрущевки в пять этажей. Пресловутая «точечная застройка» с котлованом, подбирающимся к старым пятиэтажкам.


Но вроде бы небоскреб вписывается в существующую сетку улиц?

Да нет!
Взглянем на ситуационный план.


Потом - на генплан.



МЫ видим, что сооружение Бавыкина обрастает пристройками, перекрывающими проезд, искривляющими направление улиц, а сквер у пролетарской пятиэтажки становится частью усадьбы для преуспевающих поселенцев этого небоскрёба. «Добился достижений, живи на выставке достижений (ВДНХ)!» - под таким слоганом строился и распродавался этот дом.


ДОМ НА КАЛУЖСКОЙ ЗАСТАВЕ

Еще более удивительная ситуация произошла с похожим монстром на Калужской заставе. Мне не удалось выяснить, кто его автор. Говорили, некий профессор МАРХИ. Видимо, так и есть. Территория на углу улиц Вавилова и Орджоникидзе – это сквер вокруг тамошнего общежития архитектурного института. Дом построен в середине нулевых, проектировался еще раньше, когда к мнениям, высказанным на градостроительном совете, еще прислушивались. В общем, в результате обсуждений авторов попросили прорубить арку, сохраняющую существовавшую сеть пешеходных маршрутов.

Так вот, арку прорубили, но через нее никто не может пройти! Вся территория огорожена так, что не осталось места не то что для прохода, даже для тротуаров.



Естественно, местные жители взбунтовались.

А в соседних полукруглых домах на Калужской заставе далеко не последние на Москве-столице люди живут! Это мы помним еще по роману «В круге первом», когда Солженицын поселил в эти дома (сам строил!) и высокопоставленных чиновников, и дипломатов.



Однако, несмотря на протесты, хозяева небоскрёба не отдали ни пяди земли! Городские власти лишь сузили проезжую часть и устроили маленький тротуарчик вдоль забора, лишив людей всякой возможности где-то приткнуть свой автомобиль.




Нечто подобное произойдет – уверен! - и с Парламентским центром. Обрастет, ощетинится забором с контрольно-пропускными пунктами и никто уже не сможет пройтись по волшебному острову в Нижних Мнёвниках. Он станет таким же недоступным, как и соседний остров Фантазий, где за контрольно-пропускным пунктом прячутся и Умар Джабраилов, и Голикова с Христенко (факты общеизвестны, никакого privacy я здесь не раскрываю).

Печально, если та же участь постигнет и тот волшебный остров, который стал известен всей стране со времён «вражеских голосов» в интерпретации Высоцкого
«Мишка также сообщил
По дороге в Мнёвники:
"Голду Меир я словил
В радиоприемнике".
И такое рассказал,
И до того красиво,
Что я чуть было не попал
В лапы Тель-Авива
».


А те, кто привык, как Мишка Шихман, отдыхать в Мнёвниках, попадут уже не «в лапы Тель-Авива», а в лапы Собянина, Хуснуллина и их сервильных проектантов.
Если учесть, что такое сооружение Алексей Бавыкин и партнеры (и их коллеги по конкурсу) собираются поставить в качестве надгробного камня на могилу волшебной Мнёвниковской поймы (действительно идеально подходящей лишь для детского или рекреационного парка), то уже просто и слов нет!

Тем более что детский парк Собянин собирается строить не на полях бывшего колхоза, а на самых зараженных землях столицы.
- Смертность от онкологических заболеваний рядом с Нагатинской поймой на порядок превышает смертность в окрестных, тоже не очень благополучных пролетарских районах! – говорит Алексей Клименко.

Постскриптум
А ведь когда-то всех чиновников т депутатов собирались переселить в тот аппендикс за МКАДом, который теперь зовётся Новой Москвой, для чего этот аппендикс, собственно, и прирезали к столице.

(полный текст с многочисленными фотогарфиями высокого разрешеиния находится здесь)
Pic_teeth

ПИР ВО ВРЕМЯ ЧУМЫ

Пока московский мэр в окружении гастарбайтеров, чудовищных качелей на фоне памятника Маяковскому, прочей бутафории и специально подобранных прохожих поражал всех неологизмом, чудовищным для тонкого слуха московитов, когда-то читавших здесь свои стихи, близкая к мэру пресса пела дифирамбы под стыдливой подписью «отдел мнений». Контент дифирамбов настолько был далек от реальности, что, видно, было стыдно и неловко их подписывать.
- Триумфалка! Триумфалка! Триумфалка! – как заклинание, повторял Сергей Собянин.
Случайно, как рояль в кустах, оказавшийся рядом Леонид Гозман популярно объяснил, зачем нужна бутафория на площади – чтоб ликвидировать еще одно место (после уничтоженной Манежной площади), где могли собираться на толковище москвичи.
А собравшиеся в это же время недалеко от Триумфальной площади за круглым столом (в студии московского бюро радио «Свобода») урбанисты объяснили, зачем нужно было перекрывать движение транспорта на площади: чтобы избавить москвичей от желания выезжать в центр из спальных районов (такое вот
know-how). За круглым столом, который вел знакомый слушателям «Эха Москвы» историк Михаил Соколов, собрались Алексей Клименко, Михаил Блинкин и ваш покорный слуга.

Мнения о полезности таких нововведений, после которых пропадает желание ехать в центр (уничтоженные парковки на бульварах, безразмерные тротуары, возле которых невозможно оставить машину) среди участников дискуссии разделились. Михаил Блинкин, когда-то с математической точностью доказывавший необходимость повышения связности городской среды (где «связность графа близка к нулю»), теперь больше выступает за азиатский путь развития, оставляющий автомобиль вне закона.

Алексей Клименко, бессменный участник градостроительных советов во времена любых градоначальников, вспоминал о забытых демократических традициях, когда такие сумасшедшие решения были бы невозможны.

Я же, рассказывая, почему про Москву до сих пор нельзя сказать, что она – «лучший город Земли» (как об этом теперь поют в дифирамбах), вспоминал почти детективную историю создания генплана-1971, о которой говорил на недавней конференции в Центральном доме архитектора, посвященной памяти его автора академика Улласа. История началась в 1945 году. Полковник инженерных войск Николай Уллас нашел в подвалах Рейхсканцелярии и вывез из Берлина архив немецкого урбаниста Альберта Шпеера, впервые разработавшего современную концепцию трехконтурного развития городской среды. Трехконтурный город Шпеера включал систему связных капилляров городских улиц, систему скоростных магистралей и систему зеленых клиньев, доходящих до центра мегаполиса. Именно таким был и московский генплан академика Улласа (1971), творчески переработавшего наследие Шпеера.

Кстати, у нас
бытует легенда, что современные автострады впервые появились в Америке. На самом деле это не так. Система скоростных магистралей в США начала формироваться лишь с 1956 года (Dwight Eisenhower National System of Interstate and Defense Highways), когда в Германии было построено уже около четырех тысяч километров скоростных дорог. Первый автобан начали строить именно в Берлине в 1913 году (закончили после Первой мировой войны, в 1921-м). Появился он на трассе Берлин-Потсдам, использовался также в качестве трассы для «Формулы-1» (трасса AVUS, Automobil-Verkehrs und Übungs-Straße — дорога для автомобильного движения и упражнений).

- Дальше - только динамит! – не раз говорил урбанист Вячеслав Глазычев, ратуя за уничтожение лужковских новоделов, забивших тромбами скоростные транспортные коридоры Улласа, повторявшие систему хордовых автобанов Берлина. О выступлении академика Глазычева с этим слоганом на открытом заседании Общественной палаты, проходившем на Биеннале архитектуры, я не так давно вспоминал на Глазычевских чтениях в Шагинке.

В тот день, когда Собянин открывал «Триумфалку», говорил я и о бедах жителей пролетарских окраин, на избавление от которых понадобилось бы «пять копеек» вместо тех миллиардов, что потрачены (плюс к откатам) на собянинскую плиточку да бордюрчики. Расширение двух «проколов» под насыпью Курской железной дороги (строили их в
XIX веке под телегу с кобылой!) и расширение моста у Перервинской плотины (закрытого для транспорта!) повысило бы «связность графа» (как говорит Блинкин) и позволило бы жителям юго-востока Москвы иметь дополнительные выезды в центр. Речь идет о таких огромных районах, как Печатники, Курьяново, Кузьминки, Люблино, Марьино, Капотня.

Когда речь зашла о приоритетах общественного транспорта, я вспоминал о стройке века в подземелье Манежной площади.
Помню, приехал Лужков «из городу Парижу». Ему там показали яму в центре города. Глубокую: в четыре этажа или даже глубже. С магазинами, ресторанами. Только забыли сказать, что яма - это крупный пересадочный узел Chatelet - Les Halles, где пересекаются четыре линии метро и четыре линии пригородных железнодорожных диаметров (R.E.R.).
- Вот,  в центре любого европейского города есть глубокая яма с магазинами, ресторанами. Мне в Париже такую глубокую яму показали, просто жуть! А у нас такой ямы нет. Давайте такую яму у Манежа выкопаем! – делится впечатлениями Лужков на заседании градостроительного совета (конечно, совсем не дословно цитирую, по памяти, но по смыслу так).
Все кричат:
- Давайте! Построим!
- Ура, товарищи!
- Ура!
Конечно, «сверху» тоже намекали, что, мол, надо бы что-то построить тут (и Гозман на Триумфальной площади об этом вспоминал), а то, мол, Зюганов чуть не каждый божий день приходит, красными флагами машет. Но на заседании градостроительного совета было именно так: Париж, «яма» в Chatelet - Les Halles, «давайте и в Москве…»

Самое смешное, в генплане академика Улласа такая «яма» тоже была. Но, в отличие от лужковской, - чисто функциональная, как в и в Париже.
В генплане-1971 предусматривалось создание железнодорожных диаметров по типу парижской системы R.E.R и наземных линий по типу берлинской системы S-Bahn. Диаметры от Павелецкого вокзала до Савеловского и от Киевского до Казанского как раз и должны были пересекаться в подземелье Манежной площади. Там они должны были стыковаться, как в Париже на «Шателе-Лез Алес», с двумя пересадочными узлами метрополитена: с узлом «Охотный ряд-Театральная-Площадь Революции» и с пересадочным узлом «Библиотека-Боровицкая-Калининская-Арбатская».
Николаю Улласу удалось реализовать лишь подобие наземной системы (S-Bahn): от Нахабина до Подольска (Курско-Рижский диаметр) и от Дмитрова до Голицына (Смоленско-Савёловский диаметр).  Да и то эти диаметры практически не работают. Лишь несколько пар электричек в часы пик.


Дискуссия за круглым столом закончилась на поэтической ноте. Стихами московского поэта Евгения Лесина, в которых сконцентрирована народная боль от всех собянинских «улучшений».

Любуюсь результатами труда,
Какой подарок все же населенью.
Улучшили нам город навсегда,
Не поддается он восстановленью.

Разруха у кого тут в голове?
Скажи, золотоглавая столица,
Что делать-то в улучшенной Москве:
Повеситься мне или утопиться?


- А можно еще и на качелях качаться! – резюмирует Михаил Соколов.

Pic_teeth

Почему на стороне ИГИЛ воюют боевики с русскими фамилиями?

Сколько россиян воюет за Исламское государство Ирака и Леванта? ИГИЛ – государство без границ, признано террористической организацией, запрещенной на территории России, что не мешает тысячам новобранцам пополнять его армию.
Николай Патрушев говорил о полутора тысячах россиян. Некоторые эксперты оперируют гораздо большими цифрами. Широко известным стал лишь случай с Варей Карауловой, потому что ее отец, как пишут, топ-менеджер Газпромбанка, смог поднять на ноги силовые структуры в разных странах мира и найти свою заблудшую дочь.

Дорога через Панкиси

Боевики из Чечни и Дагестана попадают туда, начиная свой путь в расположенном на северных склонах Кавказа Панкисском ущелье Грузии. Когда-то граница с Грузией шла вдоль Главного Кавказского хребта. Северные склоны Большого Кавказа присоединены к Грузии в соответствии с «секретным» указом Президиума Верховного совета СССР. Границу передвинули за шесть лет до северокавказских депортаций 1944 года, по служебной записке 1-го секретаря ЦК компартии Грузии. Необходимость переноса Лаврентий Берия обосновывал набегами горцев, угонами скота с горных пастбищ.
Дорог через Кавказские горы там как не было, так и нет. Дороги через горы строились во времена генерала Ермолова и лишь там, где удалось «замириться» с местным населением. Так появились Военно-Сухумская, Военно-Кутаисская, Военно-Осетинская. Военно-Тифлисская дорога. А там, где продолжали воевать непокорные адыги (от Адлера до Новороссийска) и продолжалась война под руководством Шамиля, дороги через перевалы не строились.
Поскольку никаких дорог нет, северные склоны Кавказа так и остались практически незаселенными - за исключением северных склонов вдоль Военно-Грузинской дороги и редких сел чеченцев-кистинцев в Панкисском ущелье. Ущелье в Панкиси использовали в качестве тыловых баз и полевых госпиталей (в 1ю. чеченскую войну - боевики Шамиля Басаева, во 2-ю – отряды Руслана Гелаева). По мере кадыровского «замирения», залечив раны в полевых госпиталях, боевики уходили дальше на юг. Проводники из Панкиси переправляют их к турецкой границе. Сейчас добираются вместе с ними до Сирии. Поток растет. Ведь сейчас в Дагестане происходит примерно то, с чего начиналась гражданская война в Сирии.
Те, кто воюет на стороне ИГИЛ, попадает в Сирию через лагеря беженцев на востоке Турции. Оттуда любого желающего переправят за небольшие деньги куда угодно. Едут целыми семьями.
- Зачем вам за визу платить? – встречают путешественника у ворот консульства. – Поедем с нами!
Я несколько раз пересекал Турцию из конца в конец на автомобиле, путешествуя с друзьями по маршруту Амстердам (Дюссельдорф) – Баку. Проезжал, поскольку закрыты дороги через Сухуми, через ставший тупиковым Рокский тоннель. Никому не приходит в голову путешествовать на автомобилях и через Грозный и Гудермес, так и не ставшие «туристской меккой». Сколько раз я ни добирался из  Европы в Баку, маршрут был всегда один: через Турцию и Иран. В любом городе восточнее Анкары к отелю, к автомобилям подходили не очень бритые молодые люди, предлагая услуги проводников. В Эрзеруме проводники толпились и вокруг Иранского консульства.
- Зачем платить консульский сбор? Проведем, куда угодно!
Отвоевав в Сирии, многие едут и в противоположном направлении. Подучив язык, получив статус беженца и гражданство, переселяются в Стамбул. Оттуда – прямая (безвизовая) дорога на север, покорение Москвы…

ИГИЛ в Москве

Чтобы вербовать сторонников ИГИЛ в таком мегаполисе, как Москва, куда стекаются люди из мусульманских республик России, со Средней Азии  и Казахстана, нужна сеть эмиссаров, которая, с одной стороны, имела бы надежную «крышу», с другой – возможность агитации и бурной деятельности. Именно это и происходит сейчас, судя по тому, что появляются в Сирии неофиты с русскими именами и фамилиями. Обсуждая случай с Варей Карауловой, все говорят о планомерной работе вербовщиков, использующих и психотропные препараты («выкрали», «завербовали», «обманули», «увезли»).
- На Ближнем Востоке активных боевиков больше, чем на Кавказе, - говорит отставной генерал КГБ Андрей Кандауров. - Во-первых, это круче. Во-вторых, безопаснее. На Кавказе ты можешь исчезнуть, а здесь территория, контролируемая твоими сторонниками. В-третьих, и вооружение, и оснащение лучше. Но боевики могут вернуться. Идеи границ не знают. Нельзя сбрасывать со счетов всё большую привлекательность для радикальных мусульман того, что происходит на Ближнем Востоке.
Бурная деятельность эмиссаров – всегда шумная деятельность. В конечном счете, шумная рекламная кампания. Конечно, ее можно не замечать, расписываясь в собственном бессилии.
- Я не вижу такой возможности! - говорит Николай Патрушев, отвечая на вопрос о противодействии экстремистам и переходя на обычную риторику с обвинениями в адрес США.
Однако надо очень постараться, чтобы не заметить признаков сети эмиссаров в Москве. Я, например, заметил ее, не обладая теми возможностями, какие есть у Колокольцева, у Бастрыкина, у того же Патрушева. Заметил в два клика «мышкой».
Впрочем, обо всём – по порядку.

В кварталах спившихся пролов

В пролетарских кварталах Люблинского предместья живут бывшие литейщики, волочильщики, формовщики и формовщицы Люблинского литейно-механического завода (ЛЛМЗ). Как и все заводы в Москве, ЛЛМЗ давно дышит на ладан. Народ спивается. По всем углам – круглосуточные палатки с бухлом. Еще недавно на каждой остановке стояли. Сейчас – всё по закону: алкоголь остался лишь в «палатках» с кирпичными стенами. На первый взгляд совершенно непонятно, что за бизнес такой. Круглосуточно сидят четыре здоровых кавказца, ничего не продают (в палатке – лишь нехитрая закуска). Однако местным пролам в любое время суток продадут любое бухло. И не местным продают (на себе проверял!). Значит, крепкая «крыша»!
Основной доход спившимся пролам приносит сдача квартир тем, кто обитает на многочисленных люблинских рынках: «Садовод», «Москва», «Люблинское поле»…
Население кварталов, где ежегодно проходит Русский марш, мягко говоря, слабо коррелирует с идеями русского мира. Чаще можно услышать разговоры об Исламском государстве («ад-Дауля аль-Исламийя» - говорят на люблинских рынках).

Марта Т. сдавала гостям с Кавказа одну из комнат своей трехкомнатной квартиры на углу Ставропольской и Таганрогской. Когда ее муж, Сережа, отошел в мир иной после очередного запоя, стала сдавать две комнаты. Супругам было по сорок, хотя спившаяся Марта выглядела на все 60.
- Дайте шысят пять рублей! Последний раз выпить хочу! Завтра сдохну! – стучалась она к соседям (цифры в запросе обусловлены ценами палёной водки с Северного Кавказа, нелегально продававшейся в каждой окрестной палатке).
Шысят пять – такая еще недавно была цена паленой водки из контрабандного спирта, развозимого через Рокский тоннель по кавказским палаткам. Часто можно было видеть и Марту, и ее Сережу, выходящими в полночь из палатки на Ставропольской. У Сережи в руках – литровая бутылка вермута, у Марты – паленая водка. До утра хватит. А не хватит, еще возьмут. Марина Г., соседка Марты, бежит за водкой и в три часа ночи, и в четыре.
- Меня там все знают, всегда продадут!

Неизвестно, платили ли Марте кавказцы за жилье, ведь за подаянием она бегала к соседям регулярно. Может быть, квартиранты расплачивались лишь «агитационными материалами» и нравоучительными проповедями ИГИЛа? Марта приходила к соседям с фингалом под глазом и потирала ушибленное место чуть ниже пояса.
- Вот, собачка побежала за кобелем, я не удержала ее, споткнулась, упала на бордюр! – повторяла она, как заученный урок.

Марту хорошо знает участковый инспектор Павел Лебедев. Знала ее и начальница отдела по обеспечению деятельности участковых уполномоченных и подразделений по делам несовершеннолетних окружного управления полиции Лилия Дмитрук. Знала, потому что и соседи, и школьные учителя не раз поднимали вопрос о лишении пьяницы родительских прав (у Марты растет дочь). Когда Лилия Дмитрук ушла на пенсию, а дочери исполнилось 14, вопрос о лишении родительских прав отпал сам собой. Пьянки продолжались с новой силой. Часто (особенно, пока был жив муж) пьянки проходили в квартире подружки.
Когда пьяное застолье затягивалось далеко за полночь, соседи набирали «02». Звонки в квартиру с кавказским застольем были бесполезными.
- Как шта здэс дэлаю? Ырыну ы*у!

Однажды экипаж ГНР (группы немедленного реагирования) въехал во двор в 02:27. Ровно в 02:33 уехал, справившись с поставленной задачей: шумная музыка прекратилась.
Какие документы предъявляли участники шумного застолья, с какими портретами (со своими или с портретами президентов США), история умалчивает.
- С документами было всё в порядке! – отвечали на следующий день в ОМВД по району Люблино, но про участников пьяного застолья ничего толком сказать не могли.
- Эти чечены – друзья моей мамы! – отвечала соседям дочь Марты.

Впрочем, в век интернета совершенно несложно установить, кто эти друзья. Правда. Марта ни айпадом, ни планшетом не пользовалась.
- Срочно нужен тырнет! Шестую больницу найти! – стучала она в двери соседей, когда Сережу увозили в реанимацию на Старую Басманную, а Марта была не в состоянии набрать «09». Впрочем, до больницы на Старой Басманной она не доезжала. Папу навещала дочь. Сначала –в 6-й больнице, потом – на Канатчиковой даче, «где принудительный сервис» (по выведению из запоя).
А вот у ее подружки, у которой часто продолжались пьянки с кавказцами, «тырнет» как раз был. И вот ту начинается самое интересное. Стоило найти ее странички в социальных сетях, посмотреть профили новых друзей после кавказского застолья, становилось ясно: все обитатели нехорошей квартиры - в прошлом боевики Доку Умарова. И проповедями панисламизма, и своими подвигами наперебой хвастались в социальных сетях!
Вот группа боевиков, готовая спуститься с гор. Помимо традиционных автоматов Калашникова виден и портативный зенитно-ракетный комплекс (ПЗРК), противотанковый гранатомет (фотографии появляются так же часто, как и исчезают, но кэш «Яндекса» помнит всё).



Вот группа боевиков Доку Умарова идет на очередную операцию, переходит вброд горную речку. Операция – серьезная. К каждому автомату приклеен изолентой дополнительный рожок, а то и два!



Потом - информация о подготовке в лагерях на территории Турции.



Дальше – самое интересное. Как я уже говорил, не все обитатели этих лагерей попадают в Сирию. Некоторые, прожив определенное время в Турции и присягнув новому отечеству, получают турецкое гражданство.



зЗатем оседают в Стамбуле.



Потом покоряют Москву.





Многие проделывают этот путь, уже возвращаясь из Сирии, с территорий, подконтрольных ИГИЛ.



Несмотря на недавно принятый закон о двойном гражданстве, никто, покоряя Москву,  естественно, не вспоминает о российском гражданстве и о своем прошлом в Чеченской республике. Но покоряют шумно, с размахом, хот и живут в тесноте.



Но как граждане Турции, такие эмиссары могут жить в Москве продолжительное время на совершенно легитимных основаниях, имея какой-то легальный бизнес.
- Как ни позвоню днем, обязательно слышу в офисе голоса с кавказским акцентом. Или вообще не по-русски говорят! – вспоминает искусствовед Наташа Паустовская о своей знакомой, жившей в одной из этих нехороших квартир.
Видно, взяли на работу к себе. Возможно, вскоре отправят в Сирию. Вполне возможно, что эти эмиссары могут легализоваться и в государственных структурах своего нового отечества.
- Когда я делал утреннюю пробежку по склону Москва-реки, часто встречал Марину. Шла по мосту от «Киевской». Меня демонстративно не замечала, шла в сторону Турецкого посольства, - говорил о подруге Наташи фотохудожник Анатолий Мелихов, живший в полукруглом доме рядом с мостом Богдана Хмельницкого.

По утрам частенько квартиранты нехорошей квартиры в доме на углу Ставропольской и Таганрогской идут к автобусной остановке. Но не к тем автобусам, что едут к метро, а к тем, что направляются на дальнюю окраину Люблинского предместья, в сторону восточной окраины лесопарка Кузьминки-Люблино.
Там - еще одно странное место. Именно там, в коттеджах военно-охотничьего хозяйства, в полуразрушенном корпусе 14-го отдела  НИИХИММАШ и в запрошенных складах Кузьминского военно-химического полигона в свое время собирали фугасы, один из которых взорвался в Домодовском аэропорту, а другой – прямо в руках «взрывотехников». В свое время я подробно писал об этом в журнале The New Times.



Здесь же и стрельбище Высшего военно-командного училища (тренировочный полигон учебно-научного центра сухопутных войск Общевойсковой академии вооруженных сил России), где тренировались вооруженные боевики из групп русских националистов (подробно я говорил об этом в «Огоньке»). Сейчас, говорят, там чаще слышна нерусская речь.



Примечание.
Фотографии – со страниц социальных сетей люблинских квартирантов. Последние две – из моей статьи в журнале The New Times.
Pic_teeth

ХУДОЖНИК-ФРОНТОВИК ЛЕОНИД РАБИЧЕВ

Леонид Рабичев – человек-легенда. Ветеран, прошедший всю войну (демобилизовался в 1946м), начавший ее в 1941с курсантом училища связи в Бирске под Уфой.

Леонид Рабичев – художник-авангардист, начавший со знаменитой Белютинской школы и с еще более знаменитой выставки в Манеже, разгромленной Хрущевым в 1962 году. Мало кто помнит пожелтевшие газеты тех лет, но именно страница «Правды» с передовицей, где советским новоязом пересказана знаменитая фраза Хрущева («абсракцынисты – пидарасы!») сейчас доступна каждому. Висит на центральной культового клуба художника-карикатуриста (чкть ли не единственного после недавных собюытий в Париже)  Андрея Бильжо.

После разгрома абстракционистов Рабичев со своей женой Викторией Шумилиной (она - тоже художник) долго путешествует на грузовых баржах по северным рекам, открывая зрителю красоты Русского Севера. Много занимается книжной графикой.


Юбилейный вечер (85-летие) Леонида Рабичева в Московском литературном музее (усадьба Остроуховых в Трубниковском переулке), 2008 год. Фото автора.

Несмотря на возраст, сохранил свежесть восприятия мира. Кстати, неслучайно последняя его выставка проходила в галерее, занимающейся именно таким ярким искусством, отличающимся "лица необщим выраженьем" и одновременно несущим в себе лучшие традиции русского авангарда
( JJDavies Gallerie Елены Боьбрусовой-Дейвиз).

СЪЕХАЛА КРЫША

Я познакомился с Леонидом Рабичевым 14 лет назад в Центральном доме литераторов на вечере одесского поэта и прозаика Ольги Ильницкой в драматические дни его жизни. Вечер продолжился в мастерской художника в Леонтьевском переулке, в доме, который помнил и Лермонтова, и Мартынова, но который тем не менее собирались снести («реконструировать» - еще одно словечко, уже из постсоветского новояза) алчные застройщики московского центра.
Через пару дней – терминальная стадия погрома: в мастерской съехала крыша.
Съехала в буквальном смысле слова! Художник сидел со своими книгами, картинами (благо, был солнечный летний день!), а крыши уже не было. Стены еще были целы, а крышу снесли!
Как водится, на пожилого, не желавшего съезжать ветерана, натравливали бандитов. Однажды, приехав на интервью, я нес художника на носилках до кареты «скорой помощи», увозившей контуженого ветерана в Боткинскую больницу. Лишь после второй моей публикации в «Новых Известиях» Голембиовского (была такая газета в «лихие» девяностые, острая, но закрытая в начале "нулевых", как говорят, по указке Кремля после статьи Прибыловского «Плюс путинизация всей страны») московские власти среагировали. Леонид Рабичев получил, наконец, новую мастерскую на Таганке, у Покровской заставы (а так называемая «реконструкция» в Леонтьевском продолжалась).

У художника началась новая жизнь.
Во-первых, он стал поэтом. Именно за последние 15 лет издал около двух десятков книг стихов. А, во-вторых, - и это самое главное - он стал писать мемуары о войне, писать правду, какой бы неприглядной она ни была.

Мемуары с начала нулевых выходили отдельными выпусками в журнале «Знамя». К 2008 году набралась отдельная книжка, вышедшая в мягкой обложке, а годом позже – в твердой. Литературный журнал «Знамя» не имеет своей сетевой версии, но его публикации регулярно перепечатываются в Журнальном зале «Русского журнала» Глеба Павловского. Так что еще до выхода отдельной книги о мемуарах Рабичева узнал весь мир. Началом послужило пространное интервью французскому еженедельнику Libération (перевод одной из статей, пояаиашихся в Libération после интервью с Рабичевым, можно найти здесь).

ЛЕТОПИСЬ ЛЕЙТЕНАНТА 31-Й АРМИИ

Окончив училище связи, лейтенант Рабичев прибыл в распоряжение штаба Западного Фронта, располагавшегося в Наро-Фоминске, на берегу реки Нары.

На противоположном берегу находится деревня Елагино. Историю о том, как шли бои в этой деревне, мне однажды рассказывали местные старожилы. С крутого левого берега по крестьянам била артиллерия Латышской дивизии Западного фронта. Утюжила в полном соответствии с приказом №428 от 17 ноября 1941 года, требовавшего уничтожать все населенные пункты на расстоянии до 60 км от линии фронта (официальная историография, особенно, школьная, с «образцовыми» учебниками, знакомит лишь с одной такой деревней – с деревней Петрищево).

На счастье елагинских крестьян к ним заехал барин из Ясной Поляны. Нет, не Лев Николаевич Толстой. Лев Толстой к тому времени уже давно помер на станции Остапово, а в Ясной Поляне в то время жил командир 2й танковой армии Хайнц Гудериан.

Ну, увидел такое безобразие, дальше – ненормативная лексика, не пригодная для перевода:

- Donner Wetter! – ругается прусский генерал, мечет громы-молнии в адрес латышских артиллеристов: – Scheise! Scheise und Arschloch!

Короче, приказал генерал подогнать два грузовика и вывезти крестьян в безопасное место. Случай – самый заурядный. Именно так предписывают обходиться с мирным населением международные конвенции. Когда тот же Жуков стал обстреливать Киев из дальнобойных орудий с Дарницы, с левого берега Днепра, выполняя приказ Сталина о взятии города к 7 ноября, комендант Киева начал срочную эвакуацию жителей прибрежных районов (приказ киевского коменданта цитируется здесь).

Война – это тяжелая работа. Грубо говоря, работа по производству трупов. Как на такой ужасной работе оставаться человеком? А тогда, когда война уже закончилась? Вопрос – актуальный, тем более что эпоха войн, как видим, не кончается вовсе. Европейская цивилизация придумывала традиции благородного рыцарства, правила рыцарских турниров, преобразовавшиеся в конечном счете в Женевские и Гаагские конвенции. С другой стороны, существовала и азиатская традиция, когда не только парламентёров, послов, но и великих князей могли отравить, казнить во время переговоров в Орде.

«Ничего страшного, если солдат-победитель немного развлечется!» - говорил «отец народов» по поводу оргий в Восточной Пруссии, о которых пишет Рабичев. "Кремлёвский горец" говорил так, обрекая на мучительную смерть крестьянок будущей Калининградской области, которых сбрасывали с колоколен, предварительно воткнув в тело бутылку, как это случается в "Казанском ханстве" и в 21 веке.


Фото из Восточной Пруссии 1945 года (отсюда, там же и другие, менее пригодные для печати фотографии)

Другие трофеи тоже приветствовались и строго ранжировались: от трофейного чемоданчика рядового бойца до генеральских контейнеров и восьми вагонов маршала Жукова.

- А грабили вас немцы? – спрашиваю у бабушки в подмосковной Яхроме во время экспедиции, исследовавшей никому доселе неизвестное затопление севера Подмосковья, в результате которого в зимний мороз под водой вместе со всеми крестьянами, с крестьянками (какая для «отца народов» разница: русские, прусские?) оказалось 48 деревень. Писал об этом в газете «Совершенно секретно», рассказывал на «Эхе Москвы».

- Ох, грабили, сынок! Ох, грабили! – рассказывает бабушка, девочкой на месяц выехавшая в Дмитров, на другой берега канала «Москва-Волга». - Пока немцы на постое сидели, всю картошку съели, всех кур, порося! Они ж тут, как на острове жили! Но вернулись мы из Дмитрова, чудеса! Полы вымытые, дорожки вычищены, вся посуда перемыта, все ложечки, вилочки, все безделушки, даже столовое серебро – всё на месте лежит!

Леонид Рабичев непосредственно не участвовал в работе «по производству трупов». Ни разу не стрелял. Его мемуары – это слегка отстраненный взгляд со стороны. Взгляд на то, как велась эта война, какие тенденции – азиатские, европейские – преобладали в том или ином месте, в то или иное время. А его описания - называя вещи своими именами - массовых зверств советских оккупантов в Восточной Пруссии – стали тем шоком, который еще предстоит осмыслить, осознать. Наверное, его невозможно было переосмыслить на фоне эренбургского «Убей немца!», именно поэтому Рабичев приступил к мемуарам лишь 15 лет назад.

Сейчас прошло уже семьдесят лет после войны…

А Рабичев приступил к мемуарам лишь через 55 лет после еее окончания. Пишет педантично, скрупулезно, но в студии «Эха Москвы», в программе Виталия Дымарского и Владимира Рыжкова "Цена победы" рассказывает об этом скромно, без ложного пафоса. Голос звучит тихо. Его воспоминания - это тихая лейтенантская проза.

Podt Scriptum No. 1: продолженние елагинской истории

Да, кстати, история с елагинскими крестьянами имело свое продолжение через 45 лет после победы. В 1990 году канцлер Германии Гельмут Голь подписал закон о компенсациях жертвам нацизма. Педантичные немцы скрупулезно прописали, кто является «жертвой». Определили: те, кого во время боевых действий вывезли хотя бы за пределы губернии. Генерал Гудериан вывез елагинских крестьян в соседний городок, в общежитие Балабановской спичечной фабрики, а она – не в Московской, а уже в Калужской губернии. В «лихие девяностые», когда пенсии были куда мизернее, чем сейчас, надбавка из Германии выглядела куда более как солидно. Девятого мая елагинские крестьяне приходили к могиле погибшей тут медсестры Синичкиной и пили «за здоровье друга Гельмута» (расстреливавших крестьян латышских стрелков перезахоронили у железнодорожной платформы, которая с тех пор так и называется – Латышская).


Памятник медсестре Тане Синицыной в деревне Елагино, воздле которого однослеьчане 9 мая пили за здоровье друга Гельмута. Фото автора.

Чтобы рассказанная история не выглядела байкой, скажу, ее поведали не мне одному. Я возвращался с большой компанией с архитектурного фестиваля в Ленивце. Записана история елагинских крестьян, простите уж за тавтологию, профессиональным историком Аллой Александровой-Павленко, известным профессором, читающим лекции в РРГУ, ГИТИСе и в МАТИ.

Post Scriptum No. 2: лейтенантская живопись

На этой неделе с живописью лейтенанта Рабичева можно будет познакомиться на выставке в Открытом клубе Евгения Гинзбурга (Москва, Спиридоновка, 9/2). С 24 февраля там же будут представлена живопись его покойной жены Виктории Шумилиной и работы их сына, художника Федора Рабичева. В этом году Леониду Николаевичу исполяняется 92, он полон сил и творческих зхамыслов.

Pic_teeth

Взгляд на Териберку Андрея Звягинцева из соседнего фиорда. Церковь в «Левиафане» и в Москве

Собираясь на вечеринку, раскопал на антресолях пыльный школьный ранец и бросил в багажник. В ранце – диафильмы.

Что такое диафильм?

Здесь надо сделать лирическое отступление. Ведь многие не помнят, а некоторые и не могут помнить, что такое диафильм.
В эпоху, когда не было ни компьютеров, ни
DVD-плееров, ни видеомагнитофонов, а телевизоры были черно-белыми, да и то не у всех (заходили в гости «на телевизор», как в «Пяти вечерах» у Никиты Михалкова), в каждом доме, где росли дети, смотрели диафильмы. По сути - мультфильмы, только без динамики и без звука. Статичные кадры детских сказок с титрами, передвигаемые вручную в специальном проекторе - фильмоскопе. Позже появились звуковые диафильмы, продававшиеся в комплекте с виниловыми пластинками. С текстом, озвученным по ролям, с музыкой и песнями.

Именно такой пятничный вечер устраивала галерея Азарновой в одном из московских клубов. Диафильмы подобрали самые разные: «Как искали невесту для мышонка», «Мальчик с Великой Миссисипи», «Оклейка стен обоями», «Социалистический образ жизни и молодёжь», «Искусство древневосточного секса», «Если ты хочешь стать моряком». Я прихватил свою коллекцию.

- Программа Diafilm-Party похожа на бабушкино лоскутное одеяло. Вот кусочек маминого платья, вот карман с моих любимых шорт. Вот мои любимые сказки, а вот агитпроп, рядом – лекции по марксистско-ленинской философии и переложения классической литературы. Причудливый, но неслучайный микст; смешать, но не взбалтывать, - говорит организатор вечера Анна Нигаматуллина.

И вот ранец с диафильмами лежит в багажнике. Ранец – твердый, тяжелый, не сгибаемый. Помню, давил на плечи. Учителя заботились об осанке, портфель был под запретом. 

Кольская губа, губа Долгая, Териберкская…

Именно с этим ранцем я пошел в первый класс. Школа была на берегу губы Долгой. Соседней, кстати, с Териберкской губой, где снимался «Левиафан». Те длинные узкие заливы в гранитных берегах, которые чуть западнее Мурманска, называют фиордами, на побережье, обживавшемся поморами, издревле именовались губой. Долгая губа, Териберкская и самая длинная, Кольская, на берегу которой стоят Мурманск, Полярный. Североморск.

school
Губа Долгая. Первый раз в первый класс. Териберка – за этими скалами

Наш поселок Гранитный по сравнению с Териберкой был куда более труднодоступным местом. Никаких сухопутных дорог, на большую землю добирались с оказией: на торпедных катерах, курсировавших между местным гарнизоном и штабом Северного флота в Североморске. К торпедным аппаратам привязывали и грубо сколоченные ящики с нехитрым скарбом тех, кто заканчивал многолетнюю службу на флоте (даже контейнерного терминала не было, мебель не вывозили, она - казенная, с инвентарными номерами, как в московском Доме на Набережной).

Люди и нравы на берегу губы Долгой были не такими, как на берегах Териберкской губы, где разворачивается действо Андрея Звягинцева.

Я общался не только в офицерском кругу (поселок на берегу губы Долгой был «закрытым» гарнизоном). Общался и с простыми матросами из сельской глубинки. Приглашали на блины, на пельмени (ни «Доширака», ни «Галины Бланки», на каждом катере, на каждом сторожевике - свой кок!). Помню, матросы спасали нас, мальчишек, когда в поисках морских сокровищ уходили далеко, забыв, что отлив сменяется приливом.

Matros
Губа Долгая. На катер за блинами

seashore
Отвесные берега губа Долгой. Но – гуляли без мамам! Териберка – за скалами на противоположном берегу

Мы с детства знали все лексические подмножества великорусского языка. Но такое подмножество, как в «Левиафане», на берегу губы Долгой было редкостью. Люди были добрее, отзывчивее, не было никакой озлобленности.

То было время надежд, пик Хрущевской оттепели, когда каждое приходившее в семью свидетельство о реабилитации воспринималось в маленьком гарнизоне как покаяние власти перед народом, как праздник надежд.

staff
Губа Долгая. Штаб дивизиона торпедных катеров. Деревянный настил на гранитных скалах вместо тротуара

control
Губа Долгая. Причал с будкой паспортного контроля

А вот к учениям и к подготовке к походу на Кубу относились без той истерии, как сейчас, когда кричат «крымнаш». Да, пели «Куба- любовь моя, остров зари багровой!», но в офицерской среде воспринимали намечавшееся загранплавание как веселые игры с непременным бонусом в конце (чеки «Инвалютторга»). Какая там война? Главное, «догнать и перегнать», а там и наступит рай на земле, обещанный через 20 лет. А если ядерная война, то и догонять будет некого!

monument
«Катеринкам – от гарнизона». Вчера была война, Но все были уверены, что завтра ее не будет

То было время оптимизма, как бы сейчас сказали, время позитива. И не было той феодальной безысходности, что сквозит в каждом кадре «Левиафана», где мэр ведет себя, как азиатский деспот, а народ... Так, насекомые. Так и говорит рьяный мэр.

Наши дома на берегу губы Долгой были очень похожи на те, что мы видим в кадрах Звягинцева. Их строили финские военнопленные. Такие же дома, как в городках на берегах фиордов в окрестностях Бергена, где действительно «человек проходит, как хозяин необъятной родины своей». Дома - такие же, как там, где мэр избирается народом, а не назначается на сфальсифицированных и купленных выборах, где фраза «не было никаких прав, нет и не будет» (из уст пьяного мэра) просто немыслима.

Нехитрый скандинавский домик у Звягинцева великолепен. Дом аскетичен и суров, как природа Русского (Скандинавского) Севера. И уютен, каким должен быть дом там, где люди полгода живут в условиях полярной ночи и редкого северного сияния.

Как и любой житель соседней Скандинавии, Николай (герой «Левиафана») привык жить отдельно, привык быть самостоятельным, а тут вдруг замаячила квартирка в каком-то многоквартирном доме на выселках. Он теряет уклад жизни. По сути, у него отнимают всю его будущность.

- Это его земля, земля его деда, отца, - говорит Андрей Звягинцев. - И он сломлен, конечно, этим обстоятельством. Он теряет всё. Он теряет возможность… Он теряет свою мастерскую, комфорт, который для него был важен. И все, что ему достанется на те крохи, которые ему предлагают взамен земли и жилища – на эти деньги он купит какую-нибудь ничтожную халупу.

Действительно, кадры, снятые дома у Николая, удивительно живописны. Я видел скрупулезную работу Звягинцева-живописца на съемках «Возвращения». Видел Звягинцева, составлявшего картину (картину как синоним к слову «фильм» и картину саму по себе) из декораций, актеров, света. То была сцена первой встречи с отцом в декорациях павильонов студии Горького. Потом видел растерянность Андрея на премьерах, когда к создателям «Возвращения» неожиданно пришла мировая слава.

«Елена» поразила меня своим переходом от библейских сюжетов к социальным реалиям, В «Левиафане» этот переход трансформируется в торжество победившего Хама. Снятое с болью за угнетенный русский народ.

- Я смею утверждать, что «Левиафан» сделан из любви к этой земле, к этому человеку, человеку угнетенному, к человеку, который вечно пребывает в состоянии бесправия, сознает это очень хорошо, терпеливо это сносит, иногда пряча это в себе, но абсолютно точно в сердце он знает, каков его удел, - говорил автор в интервью Ксении Лариной. - Вот, если бы он это сердце открыл и посмотрел бы непредвзято фильм, он бы увидел, что это фильм о нем, о скромном человеке, который населяют нашу землю, о русском человеке, о его этой вечной доле бесправия и угнетенности. И фильм сделан с сочувствием к этому всему. И как можно ему не сочувствовать, как можно строить такие фигуры речи, что, дескать, это - очернительство и русофобство, «русофобский фильм»?!

Своим хулителям Андрей Звягинцев отвечает так:

- Лев Толстой говорит, что патриотизм - это рабское чувство, вредное и неполезное для общества. Это - «квасной патриотизм». И есть совсем другого толка патриотизм. Настоящие патриоты – те, кто писали книги о том, кому на Руси жить хорошо. Или Чаадаев, который писал свои «Письма». Его за это проклинали, назвали сумасшедшим…

Церковь и неофеодализм

Поначалу кажется, мэр вздумал разорить Николая, чтобы прибрать холмик, где стоял его дом, себе к рукам. Но тут – двухходовка, игра на повышение. Желание выслужиться перед губернатором и структурой, всё более настойчиво заявляющей о своих правах в делах государственных. Холмиком на берегу фиорда, где жил Николай, теперь владеет РПЦ. Структура, вроде бы призванная заботиться о душах ближних, но всё больше и больше (начиная с беспошлинной торговли водкой и сигаретами) превращающаяся в широкомасштабный бизнес, в один из столпов нарождающегося неофеодального режима (дефиниция Алексея Навального).

И это – тоже правда. Еще одна правда фильма Андрея Звягинцева. Явление, которое в таком масштабе еще никто не показывал.
Впрочем, чтобы его показать, совсем не обязательно забираться в фиорды Баренцева моря.

На Москве-столице захват городских земель (не восстановление церквей, а именно захват земель, не имеющих к церкви никакого отношения) приобрел грандиозные масштабы. Речь не только о пресловутой программе строительства двухсот храмов (на месте парков, скверов, садов). Ничтоже сумняшеся церковные иерархи разрушают инфраструктуру задыхающегося от транспортного коллапса мегаполиса.

На протяжении почти десяти лет, несмотря на протесты архитектурной общественности, строилась церковь посреди транспортной хорды Марьино-Измайлово. Это – не скоростной автобан, обычная городская магистраль, элемент той капиллярной сети, без которой, как не раз доказывал с математическими выкладками Блинкин, не может существовать город. Церковь на дороге начинали строить при Редигере, продолжали, расширяясь в пространстве, при Гундяеве.
Многокилометровая магистраль идет от Щелковского шоссе до Марьинского моста. Из Измайлолва в Новогиреево проходит по 16-й Парковой, Купавенскому проезду, Свободному проспекту. Далее - в Кусково, Вешняки – по улицам Юности, Паперника. В Кузьминки – по Окской. В Марьино – по Волжскому бульвару и Краснодонской.
Церковь перерезает пополам шестиполосную магистраль на Окской улице. Шесть полос упираются в церковь с одной стороны, шесть – с другой. Более абсурдной, более чудовищной, более бессмысленной ситуации придумать невозможно.


Церковь, которая разрывает надвое шестиполосную магистраль вдоль Окской улицы в Москве (хорда Измайлово-Марьино)

Другой объект РПЦ – пятизвездочная гостиница у Покровского монастыря – встает тромбом на внутригородской кольцевой магистрали вдоль Камер-коллежского вала. Она здесь планировалась еще Мосгордумой первого созыва (!906 года), входила во все генеральные планы СССР (1935-го, 1971 года). Сейчас Покровской застава, по которой должна была пройти магистраль, соединяющая Абельмановскую и Большую Андроньевскую улицу (по последнему советскому генплану – в тоннеле), перегорожена церковным новоделом.


Пятизвездочный отель РПЦ посреди Покровской заставы, разрывающий кольцевую магистраль между Симоновским и Костомаровским мостом (Камерколлежский вал)

С этими новоделами долго и безуспешно боролись местные жители. Об этих двух объектах много нелестных слов было высказано на слушаньях в Общественной палате РФ, которые проходили с участием Ассоциации журналистов-экологов Союза журналистов России. Говорили там и о загородных объектах такого рода. О трапезной храма в селе Жилино, построенной в полосе отвода федеральной трассы А-102 Москва-Жуковский.

Присутствовавший на одном из заседаний комиссии Общественной палаты представитель РПЦ Всеволод Чаплин кивал, соглашаясь вроде бы со всеми доводами, но, не ответив ни на один вопрос, спустился вниз. Дьячок услужливо распахнул заднюю дверь роскошного черного лимузина «Пежо-605». Чаплин с воем отчалил. Безумная стройка продолжается.

Если для мэра северного городка и опекаемого им протодиакона из фильма Звягинцева насекомые – всё опекаемое население, то для церковных иерархов, окормляющих РПЦ в целом, даже проблемы столичного мегаполиса превращаются в нечто из разряда пелевинской жизни насекомых.

Элита и быдло: Алексей Парин, Андрей Звягинцев и «два кусочека колбаски»

Не знаю, не ведаю, что там произошло, но вот на протяжении последних двух месяцев перед Новым годом Алексей Парин вспоминал свои 24 года на «Эхе» (то есть, получается, со дня основания) и прощался со слушателями.

Хотя радио «Эхо Москвы» постоянно звучит в салоне моих автомобилей с памятно даты 19 августа 1991 года, но, каюсь, программы из цикла «Об опере, о пении, о славе» я распробовал на вкус лишь в течение последних двух лет. Программы были именно что вкусными до умопомрачения. Поражала беспредельная эрудиция автора, знакомого, казалось, со всеми оперными театрами Европы и Америки, со всеми звездами оперной сцены, со всеми оркестрами.

Я с Алексеем Париным незнаком (в отличие от многих, голоса которых звучат в эфире) и не знаю, почему пропадает такая программа на «Эхе». Низок рейтинг? Программа переносится с субботы на вторник, а потом исчезает вовсе. "К сожалению, ушел", - говорит в «Эходроме» о Парине Венедиктов. Произносит, как некролог. Да, опросы показывают: лишь пять процентов взрослого населения предпочитают консерваторию, филармонию, оперу и балет ночным клубам и кабакам. Сколько процентов из этих пяти падает на оперу? Видимо, тоже – пять.

Балет народу, в общем, понятен («мужыки девок лапают, все, как на подбор, в белых тапочках…»). Даже симфоническая музыка – если не брать во внимание уехавших в Люнебургскую пустошь элитарных Шнитке и Губайдуллину – тоже знакома.
- Кто они такие: Бетховен, Моцарт?
- А это те два лоха, что придумывают мелодии для наших мобил!

Опера – иное.
Опера – квинтэссенция мировой музыкальной культуры, квинтэссенция ее элитарности.

Сегодня на одном полюсе - «восемнадцать мне уже, поцелуй меня везде» и «два кусочека колбаски». Да, да, те самые, что «вчера лежали на столе». Заплесневевшие, покрывшиеся коростой, но благополучно передаваемые из одного поколения провинциального быдла в другое, в следующее поколение быдлятины.

В самом знаменитом фильме, отразившем весь ужас и трагизм современной России, в паузах между оркестрами Штутгартской оперы и Пражской филармонии звучит тоже нечто подобное:

«Сизый едкий дым
правит на Руси,
В мир путан меня
отвезет такси…»

И такое звучит на всех просторах Замкадья, от ларьков на подмосковных базарчиках (с непременно вынесенными наружу колонками) до той же самой Териберки, где председательша поселкового совета (или как там она сейчас называется?) «нипадеццки» возмущается «Левиафаном» Андрея Звягинцева.

А на другом полюсе музыкального мира – Алексей Парин со своими операми. Он может часами (ну, хорошо, в течение одного часа) с упоением рассказывать о какой-нибудь одной полюбившейся ему оперной арии и говорить о том, как она звучит на разных языках, у разных исполнителей, с разными оркестрами.

На других радиостанциях тоже есть программы, посвященные серьезно музыке, но программы цикла «О пении, об опере, о славе» были уникальными. Оперная классика сверкала в них как поверхность алмаза высочайшей степени огранки. Выделялась, как «алмазный мой венец» Валентина Катаева, отправляя слушателя в путешествия по лучшим оперным сценам мира: «Ла-Скала» в Милане, «Гранд-оперả» и «Бастилия» в Париже, «Ковент-Гарден» в Лондоне…

- Что это? – с испугом спрашивает остановивший меня гаишник, когда через раскрытое окно до него доносится речитатив, переходящий в роскошное ферматто.
- До-ни-цет-ти!!! – по слогам представляю я гаишнику очередного композитора из цикла Алексея Парина.
- Езжайте! – гаишник, возвращая документы, испуганно машет руками.

Алексей Парин знакомил нас с историей оперы, с ее языковыми метаморфозами – переходами от традиционного итальянского к национальным языкам.

Переход к немецкому давался труднее и проходил позже. Повествование о германской музыкальной культуре – одна из граней алмаза и особых заслуг Алексея Парина. Ведь в представлении обывателя опера всегда ассоциировалась с Италией (Верди), позднее – с Францией (Гуно). О немецкой культуре (оперы Моцарта звучали по-итальянски) обыватель не знал. В русском сознании немец – сухой педант, канцелярист, скучный Штольц (в противовес широкой душе Обломова), бюрократ, далекий от музыки. Если речь заходит о маршах, таких, как, например, знаменитый «Марш авиаторов», так и то непонятно, кто у кого украл: то ли сталинские соколы у ассов Люфтваффе, то ли наоборот.

Но вот пришел Парин и познакомил русского слушателя со всеми операми Генделя, Вагнера, разбирая чуть ли не по нотам хоральные прелюдии и кантаты Баха.

В сегодняшней Германии (как нам рассказывал Алексей Парин) около трехсот пятидесяти (350!) оперных театров. В соседней Франции, которая у нас традиционно считается страной музыкальной культуры (шансона, однако!), их лишь чуть более тридцати.

А сколько их останется за пределами Бульварного и Садового кольца после нынешнего кризиса в России? Уже можно будет пересчитать по пальцам? Или хватит пальцев одной руки?

В Германии, Австрии, Швейцарии даже небольшой городок может похвастаться своей оперной сценой. Помню, в крохотном Халле-ам-Заале (в Верхней Саксонии, Sachsen-Anhalt) я слушал никому не известную у нас оперу Бетховена «Фиделио». Зал был полон! Город в последнее время изрядно опустел: закрыт вагоностроительный завод «Амменсдорф», выпускавший плацкартные и купейные вагоны советского (российского) стандарта, закрыты химические заводы в пригородах. Остался лишь университет (Martin-Lűther-Universität), где, кстати, русскую литературу преподает самый элитарный русский поэт Сергей Бирюков. И – полный зал в местной опере!

А в городах покрупнее? Всему миру известна инсталляция в Мюнхене, на Принц-Макс-Йозеф-плац, устроенная американским художником-перформансионистом Спенсером Тюником накануне премьеры вагнеровского «Кольца Нибелунга». Тысячи горожан (чтобы быть точным, 1700) вышли участвовать в этом шоу. Да еще в чем мать родила - такова традиция в шоу Тюника, не чуждая раскрепощенным баварцам (кстати, в Москве сейчас проходит выставка работ этого художника)!




Мюнхен. Инсталляция Спенсера Тюника на Prinz-Max-Josef-Platz накануне премьеры "Кольца Нибелунга"


Во фламанском Брюгге на инсталляцию Спенсера Тюника в местной опере (Stadschouwburg) собралось кажется всё население этого крохотного городка

Алексей Парин познакомил нас и со сказочными средневековыми городами оперных фестивалей. И вот, опять же, любопытно, по многим сайтам гуляет сейчас рождественский список из двенадцати самых сказочных городов Европы, но лишь два из них не связаны с германской культурой (английский Йорк и французский Анси).


Сказочный Зальцбург, город Моцартовского фестиваля. Большой фестивальный зал

Остальные десять – в бывших Прусских владениях, в горах Тюрингии, Гарца, в Альпах и их предгорьях. В основном, вдоль горной Романтической тропы (Romantische Straβe), опоэтизированной немецкими музыкантами-романтиками дороги сказок и средневековых баллад менестрелей, тех баллад, что позднее реинкарнировались в форме шедевров оперного искусства. Кстати, горная Romantische Straβe ведет к Лебединому озеру Чайковского (Schwanensee) с замком маленьких лебедей, который так и называется – Новый Лебединый замок, Neuschwanstein. Замок построен Людвигом II, последним королем Баварии, в честь Рихарда Вагнера.


Фюссен (Бавария). Замок «Нойшванщтайн», 1886

Сколько раз я проезжал по автобану из Берлина в сторону Нюрнберга, Мюнхена, но до знакомства с программами Алексея Парина проезжал без остановок. Помню, останавливался лишь на заправке, на перевале Франконских Альп (растхоф «Франкенвальд» на бундесавтобане А9). Перекусишь чего-нибудь в ресторанчике на мосту, соединяющем две стороны автобана (хорошо помню, как его строили, превращая в руины зону погранконтроля между ГДР и ФРГ), утопишь педаль в пол и смотришь, как стрелка спидометра на спуске с перевала приближается к цифрам, недостижимым даже для Сансаныча Пикуленко. Указатели «Байрёйт-Норд» и «Байрёйт-Зюйд» остаются почти незамеченными.

Но то – в доисторическую эпоху, до Алексея Парина!

А вот в последнюю свою поездку я отъезжал от растхофа «Франкенвальд», не особенно и разгоняясь.

Вот тот же самый указатель – Ausfahrt 41: Bayreuth-Nord, 1500m. Следующий указатель напоминает: Bayreuth-Nord, 500m. Беру правее, выезжаю на полосу замедления. Начинается count-down: 300m, 200m, 100m, Ausfahrt, приехали!

Несколько километров по тихой лесной дороге и за поворотом показывается сказочный городок Байрёйт, центр знаменитого Вагнеровского фестиваля. Открывается панорама средневекового Байрёйта, в который я ни разу не заезжал до знакомства с программами Алексея Парина.


Байрёйт. Дворец фестивалей Рихарда Вагнера

В общем, обидно, если не будет в эфире такой программы, которая с одной стороны была тоненькой ниточкой между еще более тонкой прослойкой ценителей настоящей музыки и музыкальным пространством современной Европы, а с другой – противостояла напору быдляцких шлягеров, захватывающих медийное пространство телевизионного и радиоэфира.

Как ни крути, «Лоэнгрин» и «два кусочека колбаски» - это две большие разницы!

children

Адреса, явки, пароли!

Интересное письмо получил я надысь. Причем не по электронной почте.  А по самой что ни на есть традиционной. В конверте запечатанном, марками обклеенном.

Подписано: члены фэн-клуба юзера «zhdanov_vaniok». И много, много подписей.

Занятную историю рассказывают...

Collapse )

 

Collapse )

Владимир Буковский: диссидент, баллотировавшийся в президенты, но которого не помнит господин Лавров

Владимир Буковский: кандидат в президенты России, которого не помнит господин Лавров

Буковский – человек-легенда.

Будучи легендой советской истории, по природной скоромности своей не афишировал тягомотины со своими собственными проблемами, которая, оказывается, тянется в лондонском посольстве РФ уже с марта.
Ни министр иностранных дел Лавров, ни его сотрудники департамента консульской службы, ни сотрудники консульского отдела посольства в Лондоне не могут найти документов, подтверждающих российское гражданство Владимира Буковского. Выпроводили ни с чем, когда тот обратился за новым паспортом.
И это вместо того, чтобы чрезвычайный и полномочный, опомнившись, в каком свете выглядит теперь его «загранучреждение», устроил взбучку бездушному чиновнику консульского отдела и отправил недотепу в Кембридж с извинениями, с букетом, с новеньким паспортом, с просьбой о прощении… 

Если какой-то не выспавшийся из-за перебранки с женой чиновник российского посольства не может найти документы с указом Ельцина (1992) о предоставлении Владимиру Буковскому гражданства России (хотя, как выяснилось, никто его и советского не лишал – с советским паспортом обменяли на Корвалана), так можно же и погуглить. А потом и официальную копию в администрации президента получить. Хотя зачем, непонятно. Когда Буковский пришел в посольство за новым паспортом, он предъявил старый, выданный тем же посольством в 2007 году.

Даже если у чиновника после «белой» и «черной лошади» в лондонском пабе наступила полная амнезия и он забыл фамилию, пусть бы написал какую-нибудь длинную дефиницию, ну, типа, как это было принято в именах-фамилиях индейцев племени апачей: «Хулиган-которого-обменяли-на-Луиса-Корвалана». 

Дальше цитировать известную всем частушку не позволяет направленный против простых слов великорусского языка закон Мизулиной, но в английском, где понятие нецензурной лексики отсутствует как класс, есть полная аутентичная версия, дефиниции которой которую незадачливый чиновник может при желании разбить на фамилию, имя, отчество:

We have changed a hooligan
         For Louis de Corvalan.         
Could we find a bitch somewhere
To
throw Brezhnev anywhere?

Похвастаюсь, перевод - мой. Перевод - из школьного сочинения, с которым однажды помогал справиться своему ребенку. Сочинение – о школе, а ребенок учился в той же, в 59-й имени Гоголя, в Староконюшенном, в которой учился и Володя Буковский (правда, Володя не доучился, выгнали за самиздат, заканчивал вечернюю). Перевод уже несколько лет гуляет по сети, так что в Лондоне его вес хорошо знают. Как увидит в аэропорту «Хитроу» такие дефиниции пограничник Ее величества, сразу поймет, что паспорт - Буковского, просто сотрудник посольства спьяну фамилию Буковского забыл.

Кстати, именно так, ««злостным хулиганом, занимающимся антисоветской деятельностью», клеймила его газета «Правда» (1971).

Володя не только в школе не доучился. Выгнали с биолого-почвеннического факультета МГУ. Учился потом в Лейденс, заканчивал Кембридж. Когда в Европе все уже знали о предстоящем обмене, ректор старейшего в Голландии Лейденского университета звонил во Владимирскую тюрьму и приглашал Буковского продолжать образование там.

- Начальник тюрьмы лишился дара речи (ему впервые звонили из-за границы) и что-то лишь мычал в ответ, - говорила мне, вспоминая ту историю, профессор славистики Лейденского университета, переводившая тот разговор ректора с тюремщиком.

И тем более бестолковому мидовскому чиновнику, сомневающемуся в гражданстве Буковского, должно быть стыдно, когда всем известно, что Буковский как гражданин России дважды выдвигался в президенты страны.

Да, выдвигался дважды. Первый раз (на выборах 2008 года) не зарегистрировали под надуманным предлогом. Мол, мало живет в России. Второй раз даже собрание по выдвижение провести не удалось. Единственный зал, согласившийся принять Буковского, зал Сахаровского центра (в остальных, как водится, неожиданный ремонт, внезапное отключение электроэнергии, авария теплосети), на выборах 2012 года был отклонен Избиркомом под тем предлогом, что, мол, там не сможет поместиться необходимое число выдвигающих кандидата граждан (500 человек минимум). Но что интересно, на предыдущих выборах (2008 года) таких претензий еще не возникало. В том же Сахаровском центре собрался цвет русской интеллигенции. Голосовали и те, кто в зале, и те, кто в коридорах, в музее, в выставочном центре, на лестницах, в вестибюле. Кворум был. Шесть нотариусов со своими помощниками, трудившиеся ровно шесть часов, насчитали 823 подписи при необходимом минимуме в 500 (само собрание продолжалось ровно пять минут!), но фамилия Буковского так и не появилась в избирательных бюллетенях.




Сахаровский центр. Собрание инициативной группы по выдвижение Владимира Буковского в президенты России (2007)


Сахаровский центр. Собрание по выдвижению Буковского в президенты. Приехал только что вырвавшийся из заточения Михаил Трепашкин


Конференц-зал Сахаровского центра. Собрание по выдвижению Буковского в президенты


Собрание в коридорах Сахаровского центра с прямой трансляцией из зала


Голосование на лестнице


На собрание по выдвижению Буковского в президенты собрался цвет русской интеллигенции. Справа – поэт Лев Рубинштейн, которого сейчас больше знают не по стихам, а по злободневным эссе на страницах запрещенных «Граней» и такого же запрещенного Ежедневного журнала


На собрание в Сахаровском центре приехал и сам «хулиган», которого когда-то обменяли на Луиса Корвалана. Приехал с паспортом, только что полученным в Лондоне в российском посольстве, которое теперь отказывает в выдаче

Власть боялась такого включения. Буковский – человек-легенда, а кто всерьез воспринимал Медведева на выборах 2008 года?

Власть продолжала бояться «хулигана». Сейчас мало кто помнит, но еще в 2010 году Буковскому дали понять, что его пребывание здесь нежелательно. Гебешники долго «пасли» его в аэропорту «Домодедово». А потом так пристально изучали его паспорт, тот самый, 2007-го года, который он предъявлял в посольстве, как будто это и не паспорт вовсе, а книжка-раскраска, которую Буковский сам и раскрашивал. Так изучали, что «Боинг» авиакомпании «Трансаэро» улетал в Лондон уже без Буковского.

Владимир Буковский – русский интеллигент. Как правозащитник, он не раз вступался за притесняемых, но не посчитал возможным привлекать внимание к casus ego (типа, «сапожник без сапог»). Самому же ругаться с бестолковыми мидовскими чиновниками просто надоело. Об этом и говорил с раздражением в недавних интервью, получив очередной отказ в выдаче паспорта.

И «человек-легенда» - это не фигура речи. Как персонаж, вошел в лучший на мой взгляд роман о беспросветной советской действительности, по которой сейчас многие ностальгируют. Я имею в виду «Тридцатую любовь Марины» Владимира Сорокина, написанную «в стол» в мрачные годы адроповщины и впервые увидевшую свет еще в советское время, при Горбачеве (первое издание вышло в 1990м, у Елены Пахомовой и Руслана Элинина в «редакционно-информационном агентстве Р.Элинина»).

Действие романа происходит в мрачные годы андроповщины (1983), а Буковский часто мелькает в воспоминаниях о семидесятых, когда, по крайней мере, знали, что «если сядешь, то выйдешь».

«…Как много всего было в этой комнате, под матерчатым, полинявшим от табачного дыма абажуром. Марина вздохнула и знакомый невыветривающийся запах табака качнул память, оживляя яркие слайды минувшего: немногословный Володя Буковский ввинчивает в пепельницу сигарету, просит Делоне почитать новые стихи, строгий молчаливый Рабин неторопливыми движениями распаковывает свою картину, на которой корчится желто-коричневый барак со слепыми окошками».

Самое время, перечитав, вспомнить мидовским чиновникам и знаменитый лианозовский барак Оскара Рабина, и Владимира Буковского!

Нет, не читали и читать не будут.

В Москве история с паспортом Буковского забылась на второй день. Видимо, сейчас его уже мало кто помнит человека, больше других способствовавших крушению тоталитарной системы, о «старых песнях» которой теперь ностальгируют многие. Я обошел несколько книжных магазинов. Книг Буковского нет. У меня на полке стоит одна. История с ее появлением не менее фантасмагорична, чем история с паспортом Буковского.

Было это тринадцать лет назад, летом 2001-го. Широко известный в узких кругах музыкант, собрав в библиотеке мешок списанных книг. Но в то время и в узких кругах был не очень известен. Видимо, на водку не хватало. Устроив на задворках одного литературного клуба костер, Псой Короленко стал распродавать книги из своего мешка собравшейся публике. Не выкупленные книги падали в костер, как в Берлине 1933 года.

Кредитные карточки церемониймейстером аутодафе не принимались. За имевшуюся наличность мне удалось спасти от костра инквизиции лишь книгу Владимира Буковского «И возвращается ветер».

Аутодафе продолжалось на глазах собравшейся литературной общественности при молчаливом (и не очень молчаливом) ее согласии. Конечно, потом автору акции «Сожжение вредных книг» (так и называлась, интернет помнит всё!) не раз вспоминали ее, припоминая параллели с Берлином 1933 года, что впоследствии отразилось на творчестве музыканта.

ФОТО АВТОРА